Танго нуэво
Шрифт:
Отказываться от наследства? Передавать все сыну? А справится ли Бернардо? И не вызовет ли это волнений?
И… а вдруг Хоселиус справится лучше сына?
Да, бывает такое, он хуже отца, но лучше своего ребенка способен управлять государством.
Или нет?
Хоселиус едва не застонал, глядя в зеркало. Так и слышался голос отца: «Ну что ты за балбес? Неужели не ясно, как твое решение отразится на внешней политике?» Что делать?!
Что делать, как делать, зачем?! И нужно ли что-то делать? Самому – или кому-то поручить,
Хоть кричи, хоть стони, а результат… есть ли результат? Будет ли?
Скоро похороны, потом коронация, и все. Ни отказаться, ни уйти, ни…
– Дорогой?
– Я просил не беспокоить, – сверкнул глазами его величество.
– Даже мне? – Алехандра Патрисия Роблес вошла медленно, показывая и свою фигуру, и свою грацию, обычно это помогало отвлечь его высочество от проблем… не в этот раз.
– Даже тебе.
– Дорогой мой… – Алехандра преотлично поняла, что начни она возмущаться – вылетит вперед своего визга. И захлопала ресничками. – Я так страдаю, когда вижу твое горе… так тяжело терять родителей…
Хоселиус мог бы сказать, что тяжело не терять родителей, а расхлебывать последствия потери. Но промолчал. А зачем говорить?
Любовница уже уселась ему на колени, поерзала круглой попкой в нужном месте, так, что мужчина ощутил отклик организма на едва прикрытые коротким домашним платьицем прелести. Да и под платьем ничего нет.
Не решу проблемы, так хоть отвлекусь от них. И мужчина поудобнее пристроил даму к столу.
Алехандра привычно изобразила восторг, прикидывая, что попросить у любовника в этот раз. И может… чем она не королева? Если раньше папаша запрещал бедненькому Хосе жениться, то теперь дорога открыта! Надо, надо пробовать!
Ах, дорогой, ты просто тигр!
Как известно, ищи кому выгодно.
Так что первым делом Амадо решил наведаться к матери Джинни. Так, ради интереса. Посмотреть, что там за чудо такое, о котором с ужасом говорил сам Серхио Вальдес. Он демона-то не побоялся! А тут что?
Сеньора Арандо, Наталия Марина Арандо, жила на калле Мендес. М-да… есть такие улицы в Римате.
Вот калле Виарте, которая идет перпендикулярно – чистая улица. Там и дома шикарные, и освещение, и мостовая. А калле Мендес – скорее, закоулок. Вроде и рядом с чистым кварталом, даже внутри него, но… это как в хорошем доме. Есть помещения для господ – есть для слуг. Вот калле Виарте было для господ, калле Мендес для слуг. И этим все сказано.
И освещения нет, и домишки откровенно паршивые, и даже запахи… вот как так получается?
На калле Виарте пахнет фиалками и морской свежестью. А войдешь на калле Мендес – и там воняет жаренной на прогорклом масле рыбой и постиранными шмотками. Нет, не вещами, а вот именно что дешевым шмотьем. Да вон оно, и висит на заборе.
Неудивительно, что Джинни рвалась дружить с дочкой Серхио, странно, что он это позволил.
Или?..
Домик сеньоры Арандо
Амадо коснулся колокольчика.
– Не подаю! – донесся из дома рявк.
Амадо позвонил еще раз. И еще. И дождался, наконец, чудного видения. Сеньоры Арандо с метлой в руках. Выскочила из дома, аки фурия, сверкая глазами, увидела у калитки прилично одетого мужчину, но ничуточки не смягчилась.
– Вы кто такой?! Что нужно?!
– Здравствуйте, сеньора Арандо, – вежливо отозвался Амадо. И достал свой медальон. – Следователь Управления полиции Риалон. Вы можете уделить мне четверть часа для серьезного разговора?
Сеньора прямо зашипела:
– Не шумите на всю улицу! Эти с-соседи…
– Сеньора, может, мы тогда поговорим приватно? У вас дома? Или в Управлении?
Второе предложение вообще энтузиазма не вызвало.
– Да, проходите, конечно. Калитка открыта.
Амадо чуть склонил голову и воспользовался приглашением.
Ухоженный дворик, даже слишком ухоженный. Цветы чуть ли не по линеечке рассажены, сорняки пинцетом выщипаны, ни малейшего беспорядка.
Садоводом Амадо не был ни разу, но… не бывает так, что-то и где-то да останется! Скол на облицовочном кирпичике, пятно на краске, забытая лейка…
А тут – совершенство.
Цветы какие-то странные, не особенно красивые. Но это уж кому что нравится.
Дом тоже вылизан до блеска. Так прикрывают нищету? О, нет. О нищете тут речи не идет. Кому другому расскажите, не Амадо. Вот тебе и бокалы из дорогого хрусталя, вот и пушистая шаль, аккуратно сложенная на диване. Амадо сам за такую платил… считай, дней пять работы – шали под… нитку! Дорогие они, как сволочи.
Нет, тут дело не в бедности. Но Серхио вроде как говорил что-то такое… ну-ка?
– Сеньора Арандо, вы в курсе происшествия? Этой ночью, с Вальдесами?
– В курсе.
Интересно. И до сих пор не с внуками, не обивает пороги, пытаясь узнать, что с ее дочерью, не… просто сидит дома – и все. Это как? От большой любви?
– Как вы понимаете, я обязан провести допрос всех, кто хоть как-то относится к этому делу. Я понимаю, что вы ни в чем не виноваты, – и добавить обаятельную улыбку, которую унаследовал от матери. – Но обстоятельства таковы, что я должен, и умоляю вас проявить ко мне снисхождение.
Сеньора смягчилась буквально на глазах.
– Работа, да… хотите кофе, сеньор…?
Амадо ухмыльнулся про себя. Ну да, действует безукоризненно. Сначала сказать клиенту о его невиновности, потом посетовать на судьбу, а потом начать спрашивать о сущих, казалось бы, пустяках. И клиент постепенно выложит много чего интересного. Проверено и не раз. Не на всех действует, но в данном случае – сойдет.
– Риалон. А для вас можно просто Амадо. Мы с вами почти ровесники, сеньора, вы, должно быть, родили дочь совсем молодой…