Танго Один
Шрифт:
— Меня обокрали. Мой бухгалтер.
— Где он?
— Не знаю.
— Неправильный ответ.
Еще немного бензина вылилось на ноги Донована. Капли скатились на грудь и ударили в нос так, что глаза заслезились. Он помотал головой, моргнул, чтобы колумбиец не подумал, что он плачет.
— Я ищу его. Ради Бога, Хесус, он украл у меня шестьдесят миллионов долларов.
— Из них десять миллионов моего дяди.
— Будь у меня эти деньги, я бы отдал их ему. Думаешь, мне не известно, что происходит
— Еще лучше узнаешь, если не заплатишь.
Мужчина с красной канистрой выплеснул остатки бензина на спину Донована. Жидкость стекла на шею, потом на волосы. Запах был такой ядовитый, что он почувствовал, как медленно теряет сознание.
— Почему ты сбежал?
— Я знал, что меня ожидает, если вовремя не заплачу.
Родригес фыркнул:
— Думал, в Лондоне безопаснее?
— Нет. Просто я надеялся, что у меня будет достаточно времени, чтобы поймать ублюдка и вернуть деньги.
Родригес скрестил руки и изучающе посмотрел на Донована:
— И как ты планируешь это сделать?
Донован выдавил улыбку:
— Я рассчитывал подвесить его вниз головой, облить бензином и наблюдать, как это подействует.
Родригес холодно посмотрел на Донована, потом его губы медленно расплылись в улыбке. Он откинул голову и засмеялся. Двое его помощников в недоумении переглянулись. Они понимали, что происходит. Родригес вытер выступившие смеха слезы, помотал головой.
— Англичанин, ты никогда не теряешь чувства юмора, независимо от того, что происходит. Хочешь произвести впечатление? Умереть смеясь?
— Если ты убьешь меня, твой дядя не вернет своих денег, Хесус. Это совершенно точно.
Родригес запустил руку в карман плаща и достал золотую зажигалку. Бензин стекал с головы Донована на пол. Родригес присел на корточки и, приподняв его подбородок, заглянул в глаза.
— Ты не учитываешь фактор страха, амиго. Хороший будет урок для других. Надуешь семью Родригесов — сгоришь в аду.
Он похлопал Донована по лицу, потом встал.
Донован запаниковал:
— Ради Бога, Хесус, я добуду деньги. Могу заплатить тебе часть.
— Сколько?
— Не знаю.
— Неправильный ответ.
Родригес поднял руку с зажигалкой.
Донован перевернулся, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Хесус, твою мать, прекрати!
— Сколько?
— Дай мне минуту. Подумать. Дай мне, твою мать, подумать!
Родригес закрыл зажигалку.
— Одну минуту. Потом наступит время барбекю.
Он отступил назад и наблюдал, как Донован медленно крутится в воздухе.
— У меня есть две книжки шпарбух-чеков. Полтора миллиона баксов.
Родригес нахмурился:
— Что за шпарбух-чеки?
Донован попытался прочистить горло, но закашлялся, поперхнувшись кровью.
— Хесус,
— Что за шпарбух-чеки? — повторил Родригес, щелкая зажигалкой.
— Это банковский счет, — торопливо объяснил Донован. — В Чехии. Один из тех, на которых у меня хранились доллары США.
— Отлично, значит, отдашь мне деньги.
— У меня нет наличных, только чековые книжки. Деньги — в Чехии.
— Тогда переведи их.
— Это не так легко сделать. Нужно предъявить чеки. У кого чековая книжка, у того и доступ к счету. Тебе придется показать книжку, чтобы получить деньги. Они не занимаются электронными переводами.
— Звучит как чушь собачья, — возразил Родригес, играя с зажигалкой. — Я убью тебя. Это самое плохое ругательство, которое есть в испанском.
— Слушай, поговори со своим дядей! — попросил Донован. — Я предлагаю тебе деньги. Убьешь меня, и ничего не получишь. И дядя тебя по головке не погладит, когда узнает, что я давал тебе деньги, ведь так?
— Мой дядя поручил дело мне.
— Верно. Отлично. Поэтому прими правильное решение. Позвони ему и скажи, что у меня есть полтора миллиона баксов для него. Воспользуйся сотовым, давай.
Родригес равнодушно посмотрел на Донована, потом медленно кивнул. Вытащил мобильник и набрал номер. Продолжая смотреть на пленника, сказал что-то по-испански. Какое-то время Родригес слушал, потом кивнул, потом еще что-то сказал. Донован хотя и хорошо знал испанский, но не в совершенстве. А Родригес к тому же использовал жаргонные словечки, язык испанских улиц. И все-таки Донован в разговоре несколько раз услышал слово «шпарбух».
Родригес подошел к Доновану.
— Дядя хочет поговорить с тобой. — Он поднес трубку к уху Донована.
— Что еще за шпарбух-чеки? — спросил Карлос.
— В Европе вес пользуются ими, Карлос. Они лучше, чем наличные. Деньги чистые. Они в банке. Ради Бога!
Но если мне понадобятся наличные, значит, придется ехать в Чехию?
— Туда три-четыре часа лету. Это не проблема. Но они лучше наличных. Ты пошлешь кого-нибудь, дашь ему чеки, скажешь пароль.
Последовала долгая пауза. Донован уже подумал, что связь прервалась.
— Карлос? Ты слушаешь?
— Где чеки?
— В моем отеле.
— Но ты мне должен еще восемь с половиной миллионов.
— Картины, — сказал Донован. — У меня дома есть картины стоимостью в три миллиона долларов.
— На кой черт мне картины?
— Продашь. Три миллиона. Элементарно.
— Я не торгую картинами, амиго.
— Вот черт, Карлос, соглашайся, С картинами и чеками у меня почти пять миллионов.
— Это только половина долга. Человек, обокравший тебя, кто он?
— Мой бухгалтер. Шарки.