Танго после
Шрифт:
____________________________________________________________________________________
Такси попало в пробку. Чёрт возьми, нигде не проехать, ремонт на ремонте, какие же идиоты там сидят. Ольга терпеть не могла чиновников, дармоеды. Свести бы их всех на один остров, сбрасывать деньги мешками с вертолёта, пусть там жируют, только бы ничего не делали, не руководили, никуда не совали свои носы. Представляю, как бы страна расцвела. Она улыбнулась, представив, как чиновники ловят деньги, дерутся, ругаются, пытаются вырвать мешки друг у друга. Картинка была
Она влетела в аэропорт в последнюю минуту, посадка уже заканчивалась.
– Блин, ты где? Сначала напросилась, теперь опаздываешь. Мы уже все на нервах, – Виктор небольшого роста, крепкий, с широким деревенским лицом, злился вовсю.
– Отстань от неё, – у Сергея отлегло от сердца.
Слава Богу! Он думал, что-то случилось, Ольга никогда сама не опаздывала, и в других это ненавидела. Никогда никого не ждала, просто уходила и всё.
– Ты как? Что-то случилось? – спросил он.
Ольга помотала головой, раздражённо: – Всё нормально.
В самолёте она села между мужчинами. В проходе не любила, все проходящие цеплялись за её кресло, а кто-то мог и завалиться, у окна бывало холодно.
Мужчины только теперь обратили внимание на её одежду. Всегда элегантная, аж до тошноты безупречная, тут она в джинсах не по размеру. Они велики, болтаются на бёдрах, мужская рубашка навыпуск, всё очень дешёвое. Кроссовки – китайский ширпотреб, большая сумка с вещами, явно не новая, дешёвая.
– Ты что так вырядилась, где эти шмотки нашла, на помойке? – Виктор с изумлением осматривал Ольгу. – Обалдеть! В лабораторию на каблуках, а в Италию в китайских кроссовках.
Ольга терпеть не могла Виктора, неумный, неспособный, всё берёт задницей, подлиза и карьерист, знает, кому угодить, кому польстить. «Представляю, как долго он лизал ботинки директору, чтобы попасть на эту стажировку».
– Зато ты только из бутика. Ещё бы волосы набриолинил. А парфюм! – она закатила глаза, – Сереж, давай поменяемся, у меня на его одеколон аллергия.
Чуть тише: – И на него тоже.
Сейчас она не хотела скандала. Пересела, стала смотреть в иллюминатор. Облака, облака. Задумчивая и грустная. Даже отрешённая.
– С тобой всё хорошо? – Сергей беспокоился.
– Слушай, Серёж, отстань, пожалуйста.
Видя, что он погрустнел, улыбнулась и погладила его по руке. Тот тоже улыбнулся, он не мог на неё сердиться, совсем.
____________________________________________________________________________________
Сергей ростом выше среднего, крепкий, но не грузный, всё-таки многолетние занятия танцами давали о себе знать, блондин, нет, скорее светло-русый, глаза голубые, очень светлые, симпатичный, но не писаный красавец, тоже смотрел в иллюминатор. Ольгино лицо немного заслоняло стекло. Какая она красивая, всю жизнь на неё смотрит и каждый раз поражается.
Иногда Сергея спрашивали, любит ли он Ольгу. Он не понимал вопроса, вернее не до конца его понимал. Как можно любить или не любить свою руку или ногу. Какой глаз Вы больше
Это, наверное, странно. В это трудно поверить, но он был счастлив жить такой жизнью, это не было подчинением, созависимостью (новый сладострастный термин психологов, который они обсасывают всяк на свой манер). Просто её жизнь была его жизнью, одна на двоих, другой у него не было, другой он не хотел. Ему не нужно было, возводимого сейчас в Абсолют и бесконечно обсуждаемого, личного пространства. Его личным пространством была она. Это ни плохо, ни хорошо. Просто так было и всё.
Порой она злилась на него: – Ну, придумай что-нибудь, куда поедем на отдых? Что посмотрим?
Ответ был один: – А, что ты хочешь?
– А ты? Как мне надоело! Ты можешь хоть раз взять меня за руку, привести куда-нибудь. Устроить сюрприз, – орала она.
– А вдруг тебе не понравится?
Нет, он не был слабаком или тряпкой, умный, сильный. Женщины по нему сохли, многие пытались увести его от Ольги. Но все попытки проваливались уже на первом этапе.
– Я люблю Ольгу, – громко заявил он на первой же вечеринке в Университете, когда одна из однокурсниц попыталась его «склеить». Он понимал, что объяснить их отношения по-другому у него не получится, да, никто и не поймёт. И да, он любил её, очень, но не только. Он ею жил.
– Я люблю эту женщину, – поставил он сразу все точки над i в один из первых дней работы в Институте.
Это было необычно, так никто не делал. Ольгу ненавидели все. Женщины завидовали и ненавидели Ольгу за то, что эта стерва получила такого мужика. Мужчины за то, что сами не могли поступать как Сергей. Сергея ненавидеть было невозможно, он был очень добрым, готов был помочь каждому, поэтому они ненавидели Ольгу. Классический случай переноса!
За их спинами шептались, но им было наплевать, со временем все привыкали и воспринимали как должное.
На рабочем столе Ольги всегда были свежие цветы. Она любила цветы, а он любил их дарить.
В первый день их работы, когда он поставил цветы на её стол, посыпались вопросы: – Ольга, у Вас день рождения? Помолвка?
Она отмахнулась: – Что вас так удивляет? Цветы будут каждый день.
Ольге никто не поверил, тётки хмыкнули, мужики посчитали чокнутой. Но цветы были всегда, букет сменялся букетом, через день, через два, завядшие выбрасывались, новые ставились в вазу. Сергей делал это по утрам до прихода Ольги. Ей нравилось, когда на рабочем столе порядок и свежие цветы уже стоят в вазе. Всегда разные. Она очень любила васильки с ромашками, маки, но их не всегда можно было купить. Не очень любила розы, предпочитала ирисы. А вот лилии ненавидела. Их никогда и не было.