Танго Предтеч
Шрифт:
Теперь усмехнулся он:
– Вы спрашиваете так, будто я хирург и решаю, жить вам или умереть. А я всего лишь адвокат. Я разрабатываю стратегию победы, но результат зависит не от меня.
– Адвокат... это значит, будет суд?
– Вас обвиняют в убийстве. У вас нет алиби, зато есть мотив, возможность и... предрасположенность.
Дезмонд непонимающе смотрел на него.
– Предположим, с предрасположенностью понятно. С возможностью тоже. А что у меня за мотив?
– Вы злились на него за своё назначение, и, кроме того, его убийство делает вас герцогом дома Аркан, - Алистер пожал плечами, а Дезмонд криво усмехнулся,
– Значит, меня не выпустят.
– Напротив. Вы - уважаемый гражданин и можете рассчитывать на освобождение под залог. Первое слушание будет завтра. Но это лишь первый бой. Быть может, вы и сможете обвенчаться с Луаной, как желаете и вы, и он, но вам следует понять, что вы вернётесь в тюрьму, если окончательное решение суда будет принято не в вашу пользу.
– Понимаю. Вы пытаетесь заставить меня думать о перспективе, и вы, должно быть, правы.
– Поймите ещё одну вещь. После смерти Эндимиона Аркан судьба дома находится в ваших руках. Теперь вы рискуете не только собой и своим возлюбленным, вам следует взвешивать ваши решения в соответствии с благом всего дома. А быть может, и не только его. От влияния дома и голоса герцога Аркан в сенате зависит множество жизней незнакомых вам людей.
– Вы считаете, я могу рассчитывать на титул?
– Естественно, если вы будете оправданы.
– А как быть с тем, что я дезертировал из Ордена?
Алистер на секунду замешкался.
– Вряд ли Орден решится предъявить какие-либо обвинения герцогу великого дома. К сожалению, это ещё один возможный мотив убийства.
– Не понимаю вас. У меня есть шанс или нет?
– Шанс есть всегда. В вашем случае он... не слишком велик. Обвинение обладает всей полнотой ресурсов — финансовых, кадровых, политических. Вы находитесь в тюрьме и можете говорить только со мной. А Анрэй уже нанёс визит тем судьям, которым может быть поручено ваше дело. Он нанял хорошего адвоката. И его желание получить титул патриарха не меньше вашего, а притязания не менее обоснованы. Ведь вы...
– А насколько хороши вы?
– перебил его Дезмонд.
Алистер пожевал губами.
– Скажу коротко — изначально Анрэй предлагал представлять обвинение мне.
– Вот как? И что же заставило вас отказаться? Вы верите в мою невиновность?
– Я... нет...
– он рассмеялся, - я - профессионал, для меня не имеет значения виновны вы или нет.
– Тогда почему? Быть может, вы считаете, что Анрэй будет плохим патриархом?
– Не знаю. Его профессиональные качества не представляют сомнения. Он отличный дипломат. В то же время, цели его не ясны... если честно, не думал об этом. Можете не гадать. Я друг Луаны, и это всё, что вам следует знать. Пока в его интересах помогать вам, вы можете мне верить.
– Пусть так. Что вы предлагаете делать?
– Я предлагаю вам признать свою вину.
Дезмонд продолжал улыбаться. Он чувствовал, что скоро эта дикая ухмылка прирастёт к лицу, потому что с каждой фразой ему хотелось улыбаться сильнее — одними губами, назло.
– У вас есть три минуты, чтобы объяснить мне свою позицию.
– Простите, не в вашем положении угрожать. И не в моём обижаться на угрозы.
Он раскрыл футляр и принялся вытаскивать оттуда планшет.
– Видите ли, - говорил он тем временем, - в тех сферах и для тех людей, с которыми вам предстоит иметь дело, не имеет значения кто прав, и кто виноват. Меня
– Вы хотите, чтобы я доказал императрице, что я лучше Анрэя?
– Полезнее. Лучше — понятие из области морали, а, как я сказал, в нашей с вами области царствует прагматика.
Он включил планшет и пригласил Дезмонда взглянуть на экран. Секунду Дезмонд видел только звездное небо, летящее ему навстречу, а затем Алистер повёл курсором в поисках какого-то документа. Открыл его и указал пальцем на подпись.
– Эндимион Аркан. Адресат — Эрик Тао, - произнёс Дезмонд и посмотрел на Алистера, - вы уверены, что я должен читать чужие письма, чтобы выйти на свободу?
– Можете не читать. Это часть переписки, которую обнаружили в личном архиве покойного. Здесь всего несколько писем. Остальное уничтожено. Но там же есть письма к Мело, Катаика, Эмберам. Эндимион предлагал патриархам урегулировать ряд разногласий и заключить союз с целью ограничения власти императрицы.
– Заговор. Вы пытаетесь обвинить Аркан в заговоре.
– Не только Аркан. В деле замешаны, как я сказал, практически все главы великих домов. Поэтому использовать эти материалы следует осторожно, чтобы не нажить себе ещё больше врагов.
– Вы не понимаете. Дед не мог участвовать в заговоре. Он всегда был на стороне империи.
Алистер насмешливо посмотрел на Дезмонда.
– Давайте не будем уходить в философские и тем более моральные дискуссии. Есть документ. И есть человек. Вернее, человека уже нет. Но есть основание сделать его смерть легальной. Вы признаетесь в убийстве патриарха, и в качестве мотива мы предъявим не завещание Эндимиона, а вот эти письма... ту часть, что не навредит другим членам сената. Здесь следует ещё подумать и отобрать необходимое. Вы станете герцогом и героем.
– Убирайтесь, - Дезмонд вскочил с постели, инстинктивно пытаясь нашарить у пояса эфес, но сабли, конечно, не было.
Лицо Алистера стало серьёзным.
– Послушайте, несмотря на то, как вы себя ведёте, я всё ещё заинтересован в том, чтобы помочь Луане. Хотя, глядя на вас... Не уверен, что она понимает, с кем собирается вступить в брак. Вам следует лучше контролировать свои порывы.
– Не смейте меня учить!
– Дезмонд бросился к Алистеру и, толкнув его к стене, схватил за горло.
– Аркан всегда… Всегда, слышите? Служил Империи. Никто из нас не был предателем, — и никто не будет. Тем более... – Дезмонд резко отпустил его и поднес руку к лицу, безнадёжно силясь скрыть подступившие к глазам слёзы, — уйдите, - процедил он сквозь зубы, резко отворачиваясь и отходя так далеко к противоположной стене, как только мог, - передайте Луане, что я люблю её. Что бы ни случилось теперь — я всегда буду её любить.
Дверь глухо стукнула, и Дезмонд остался в одиночестве.
Той ночью Дезмонд так и не уснул, как не уснул он и следующей. Адвокат приходил ещё дважды - утром и вечером, но лишь за тем, чтобы попытаться уговорить его сознаться.
– А если нет? – не выдержал Дезмонд в конце концов.
– Скажите прямо, Алистер, если я не сознаюсь, что вы будете делать?
– Тогда мне придётся отказаться от защиты.
– Отлично. Вы отличный адвокат, если ваша лучшая линия защиты – признание моей вины. Уйдите. Я не хочу больше с вами говорить.