Танго с манекеном
Шрифт:
Выходя за ним через разъехавшиеся двери, Грег столкнулся с каким-то бритым наголо парнем в кожаной куртке, на ходу оживленно обсуждавшим что-то с тоненькой девицей с вьющимися волосами. Он даже остановился было, но эти двое были настолько увлечены друг другом, что, кажется, вовсе не заметили его, и нотация осталась непроизнесенной.
Несколько секунд он смотрел им вслед, испытывая странную смесь зависти и раздражения, потом повернулся и догнал развинтившегося парня.
Серебристый SLK стоял недалеко от выхода из аэропорта на ближайшей парковке. Неудавшийся канатоходец принялся рекламно расписывать достоинства автомобиля. Пришлось одарить его снисходительно-угрюмым взглядом.
–
Теперь нужно не пропустить развилку… И можно позвонить этому Франсуа. Или Франсису..? Фабрису!
– Фабрис? Ничего, если я буду звать вас Франсуа? Спасибо. Я в машине, сейчас выеду на А-8 и через полчаса буду в отеле… Нет, не выпустили, я сбежал… Прыгая через турникеты. Захватите с собой материалы по выставке, хорошо?
Вести машину, подставив лицо бьющему через раскрытое окно теплому воздуху, было равно наслаждению. Он любил водить машину по Лазурному Берегу и, когда бывал здесь, почти никогда не прибегал к услугам шофера. Лучше всего здесь зимой или весной, как сейчас. Только не летом, когда толпы туристов оккупируют побережье, создавая ощущение непрекращающейся демонстрации трудолюбивых отдыхающих, а набережные напоминают гигантскую мраморную доску для приготовления савойского «пьеррад» – поджаривания плотно утрамбованных мясных кусочков.
Крупнейший международный форум, посвященный недвижимости – МИПИМ, проходивший в Каннах каждой весной, был, собственно, скорее предлогом, чтобы провести неделю на Лазурном Берегу. Конечно, можно повстречаться одновременно с кучей партнеров из разных стран, но для этого существуют топ-менеджеры, и присутствовать самому здесь, строго говоря, не обязательно. Но приятно.
Он останавливался в Карлтоне – несколько старомодно, но удобно. Пять минут между пальмами Круазетт до фестивального дворца, привычный бар звезд на первом этаже, сияющее море за приоткрытыми окнами просторного светлого номера – от этой ежегодной весенней привычки не хотелось отказываться.
Выйдя из машины, он бросил ключи отельному парковщику и, не заботясь о багаже, прошел к стойке ресепшена, заранее, в ожидании встречи с Фабрисом, скроив недовольно-начальственную физиономию.
Вопреки ожиданиям – он только что осознал, что готовился увидеть молодого набриолиненного холуя с карьеристским блеском в глазах – Фабрису оказалось за пятьдесят. Он был высоким, заметно сутулящимся, с сильной проседью на висках и с такими же седеющими усами. У него были усталые глаза, невообразимый пиджак цвета пьяной вишни и никакого подобострастия в поведении.
Оно и к лучшему.
Войдя в номер, Грег швырнул папку с буклетами на диван, позвонил портье и попросил принести кофе и сэндвичи. Теперь можно, с наслаждением скидывая по дороге вещи, залезть в душ.
Плотные струи горячей воды за несколько минут смыли неподвижность восьмичасового перелета. Промокнувшись перед зеркалом махровым полотенцем, он предупредил свое запотевшее отражение:
– Без фанатизма.
Получив в ответ утвердительный кивок, он с удовольствием втянул носом воздух. Аромат кофе ощущался даже здесь. На ходу стараясь попасть в рукава халата, Грег прошел в гостиную, скользнул глазами по лепесткам роз, разбросанным на подносе, и устроился в кресле перед дымящимся кофейником. На экране телевизора светилось дежурное приветствие отеля: «Добро пожаловать, месье Гарбер». Если не на границе, то хоть здесь…
Щелкая пультом, он нашел «CNN», налил себе кофе и потянулся за буклетами. Участники – понятно, расписание конференций – в корзину, рекламу туда же, а вот и расписание встреч… Эти перебьются, сюда сходит Фабрис… На часах была половина первого, первая встреча, на которой стоило
Он разыскал сумку с ноутбуком, достал из нее ключи и взгромоздил чемодан на кровать.
Что за черт… Замки всегда открывались послушно и плавно, а теперь никак не хотели это делать. Он стоял в халате посреди номера, с некоторой растерянностью взирая на издевательски валявшийся на кровати чемодан. Случайно подхватить чужой багаж было невозможно, возле транспортной ленты стоял только этот, единственный… Очень не хотелось смотреть, что написано на скрученной вокруг ручки багажной бирке. Крайне неприятно было бы удостовериться в том, что остался в одном дорожном костюме. И, черт возьми, в чемодане были любимые галстуки… Не говоря уже о часах и других мелочах. Но бирка, словно издеваясь, отсвечивала крупными буквами незнакомого имени – «Силл Оу». Кретинское имя какое. Но главное – точно не Грег Гарбер.
Он уселся в кресло и начал жевать сэндвичи, запивая их остывающим кофе.
Загадка отельного кофе – запах есть, вкуса – нет. Как так получается? И ведь во всех отелях – в баре кофе отличный, в номере – черт знает что…
Дожевав последний сэндвич, он позвонил консьержу.
– Это Грег Гарбер. Приключилась дурацкая история. Я, судя по всему, перепутал в аэропорту чемоданы. Взял чужой, хотя точно такой же, как у меня… В Ницце, сегодня утром. Да, бирка есть – с именем и номером рейса… Мне скоро нужно уходить, у меня встреча. Я оставлю чемодан в номере, а вы заберете, хорошо? Запишите мой телефон. Когда привезут мой багаж, позвоните, пожалуйста, – он продиктовал номер мобильного, повесил трубку и, встав, вознамерился выйти на балкон.
Резкий звонок за спиной заставил поморщиться, напоминая о том, что могучий холдинг ни дня не может без своего основателя.
– Да… И что?.. Жуть. Ты хочешь меня занять? Ну, вот сам и сделай. Я уехал… А завтра будет завтра.
Достали. Взрослые мальчики с огроменным жалованьем и опционами… Ни черта сами не хотят решать. Такая игра в незаменимого руководителя. Историю тут недавно рассказали: сидит за рабочим столом этакий руководитель (и кто бы это мог быть?), звонит телефон для самых близких. Он снимает трубку и устало говорит: «Да… Ну, давайте… Хороший… Хороший… Плохой… Хороший… Плохой… Все, что ли? Ну, пока». Кладет трубку и чертыхается: «Даже бананы сами перебрать не могут».
Достали.
Он бросил трубку на стол и, резко распахнув балконную дверь, зажмурился от хлынувшего солнца и глубоко вдохнул солоноватый прохладный воздух.
Впереди, до горизонта, голубыми бликами переливалось море.
Чуть правее, у островов белело несколько яхт.
Некоторое время он стоял так, потом шагнул на балкон.
Набережная Круазетт напоминала заповедник виноградных улиток. Прибывшие со всех концов света риэлторы передвигались расслаблено-вальяжно и, если бы на главную лестницу Дворца фестивалей положили красный ковер, то, глядя отсюда, можно было бы подумать, что это странный кинофестиваль. Черные костюмы, неизбывная деловитость в искусственных улыбках… Конкурс похоронно-готичных фильмов.
Кстати, об одежде… Перемещаться по Каннам в единственном дорожном костюме было бы как-то… А перспективы возвращения чемодана не ясны. Нужно пополнять гардероб.
Дамская терапия от ипохондрии. Шоппинг. Не хочется-то как, господи…
Натянув брюки, он обвел глазами номер в поисках перелетевшей на его теле через океан рубашки и, найдя, испытал к ней острую ненависть. Потом подхватил моментально надоевший пиджак, спустился в холл и вышел на улицу.
Полегчало. Вполне можно жить. Даже с удовольствием.