Танго втроем

Эрлих Светлана

Выбежав на улицу, я сорвала с лица маску и, вдохнув свежий воздух, вдруг схватилась за перила крыльца, на котором стояла. Желудок скрутила судорога, и меня вырвало прямо на петунии, которые росли в вазоне возле крыльца.

А потом закружилась голова, и я бы точно свалилась с лестницы, не подоспей ко мне в тот момент Иришка. Она мягко подхватила меня под руку и, удерживая второй рукой за талию, отвела в сторонку, где были расположены скамеечки возле фонтанчика во дворе фабрики.

Ее бывший муж, сильно распереживавшись, вызвал неотложку и, извиняясь

каждые пять минут, за причинённые неудобства, помог усадить меня в карету скорой помощи, куда влезла и Иришка. Так как отказывалась садиться за руль своего авто, ссылаясь на пережитое ею нервное потрясение и делая акцент на том, что вполне возможно, ей тоже понадобится неотложка после таких событий.

Так что она на всякий случай лучше со мной поедет, чтобы, так сказать, не гонять машину дважды по одному и тому же адресу. Понимая, что спорить с ней себе дороже, медики подчинились и забрали нас обоих.

В клинике осмотрели нас с Иришкой, после чего ее выдворили из смотровой, предложив подождать в холле, так как она вполне здорова — давление и сахар у неё в норме, так что медицинская помощь ей явно не требуется. В то время как меня просили задержаться для более детального разговора.

Я немного напряглась, потому что чувствовала себя вполне нормально и списала приступ рвоты и головокружение, как реакцию на токсины, которые были в цеху и вызвали временное отравление организма. Но милый доктор, очень похожий внешне на Филиппа Филипповича Преображенского из фильма «Собачье сердце», усевшийся за стол и сложив на нем перед собой руки как примерный ученик, сообщил мне новость, которая буквально повергла меня в шок.

Сняв с носа очки, он протёр их носовым платком, водрузил их снова на нос, а потом осведомился у меня.

— Вы знаете о том, что беременны?

— Что? Я не совсем поняла значение слов, которые только что услышала.— В смысле?

— Да безо всякого смысла. Вы беременны,- повторил свою новость доктор.

— Как это возможно? От кого? — продолжила я задавать дурацкие вопросы.

Доктор смутился, кашлянул в кулак, а затем ответил:

— Ну, милочка, такие вещи, знаете ли, случаются между мужчиной и женщиной, вы в школе про тычинки и пестики ничего не слышали? А вот от кого — это вам лучше знать от кого, тут я вам не помощник.

Он нахмурил брови, встал из-за стола и, заложив руки за спину, посмотрел на меня с самым серьезным видом.

— Простите, доктор.

Я покраснела, понимая, что покашливание доктора и назидательный тон можно расценивать как неодобрение по поводу того, что люди ведут беспорядочную половую жизнь и зачастую не понимают, что от этого не только бывают дети, но и не знают, собственно, кто отец этих самых детей.

— Простите, — ещё раз повторила я, пытаясь оправдаться.

— Я просто немного удивилась. Знаете, доктор, просто для меня это полная неожиданность.

— Я понимаю, — нахмурился доктор и снова извлёк из кармана платок, чтобы протереть и без того уже чистые стекла очков.

Уж не знаю зачем, но мне

захотелось оправдаться перед этим доктором и вернуть в его глазах своё честное имя. Мне не хотелось, чтобы он смотрел на меня как на гулящую женщину. Не знаю уж почему, но мне было важно мнение этого постороннего человека.

— Понимаете, у меня много лет, слишком долго никого не было. Вот почему я так удивилась,- принялась объяснять я. После произнесённых слов морщины на лице и сдвинутые брови доктора немного расправились. Ему понравилась моя откровенность и желание объяснить, что он ошибся на мой счёт, и я не веду разгульный образ жизни как большинство его пациенток.

— Ну ладно, милочка, — потеплевшим голосом откликнулся он на мои откровения.

— Что вы намерены делать с тем, что только что узнали?

— Как что? Я буду рожать.

— Это похвально, а отец ребёнка? Ему вы сообщите?

— Скорее да, чем нет, — уклончиво ответила я.

— Ну, тогда не смею вас задерживать, настоятельно рекомендую не позднее, чем в двенадцать недель рекомендую вам появиться в клинике, в которой вы, собственно говоря, прикреплены, и встать на учёт.

Он протянул мне исписанный мелким почерком листок.

— А это мои личные рекомендации, так сказать напутственное слово для вас. От всей души желаю удачи.

С этими словами он выпроводил меня из смотровой и плотно закрыл за мной дверь.

— Ну что? Что тебе этот старый хрыч сказал? — подлетев ко мне, Иришка буквально засыпала меня вопросами.

— Надеюсь, этот старый извращенец не приставал к тебе? Ты что такая бледная-то? Что он тебе сказал?

— Знаешь, я беременна.

— Да ладно!— Иришка вытаращилась на меня как глубоководный краб.

— Вот тебе и ладно.

— А от кого? Хотя нет, не отвечай, сама знаю.

— Откуда? Теперь была моя очередь уставиться на неё крабом.

— Ты что думаешь, я ничего не вижу и не понимаю? В твоём окружение есть только один более-менее подходящий на эту должность мужчина, и это ни кто иной, как Дадо. Вот только скажи, что я не права, и я сожру свои подошвы прямо у тебя на глазах. Вот только одного я не понимаю, когда вы успели?

— Знаешь, я бы конечно с огромным удовольствием посмотрела, как ты ешь подошвы, но, увы, мне не суждено лицезреть подобное, так как ты права.

— Ура! — заверещала Иришка, запрыгав она, захлопала в ладоши.

Почему-то я ее восторга не разделяла, но, черт возьми, приятно, что хоть кто-то радуется этому так искренне.

У меня от этой новости прилива радости не возникло, возможно потому, что новость для меня была шоковой, и я просто не могла до конца прочувствовать и осознать гордость и радость от подобного положения.

Интересно, Дадо тоже запрыгает и захлопает в ладоши как Иришка? Что-то я в этом очень сильно сомневаюсь, скорее всего у него, как и у меня, будет глубокий шок. При условии, конечно, что он об этом вообще когда-то узнает. Как я сказала доктору с некоторой оговоркой — скорее да, чем нет, но…