Тангор возвращается
Шрифт:
Наш лагерь был смешанным: тут вместе содержались мужчины и женщины, согнанные практически из всех стран Полоды. Обращались с нами хуже, чем с животными. Выданная одежда была рассчитана на целый год, и в этом одном-единственном комбинезоне мы и работали и спали. У большинства обитателей лагеря униформа давно превратилась в лохмотья. Кормили нас так отвратительно, что это вообще невозможно описать. Эту так называемую еду нам бросали, как свиньям, два раза в день. Заключенных - и мужчин, и женщин без разбора - оскорбляли, пинали ногами, подвергали жестоким побоям, а нередко и вовсе убивали.
Стражники охраняли лагерь днем и ночью, расхаживая по ту сторону колючей проволоки. Стоило им заметить, что кто-то из заключенных обмолвился с другим хоть словом, как они немедленно поднимали крик, требуя немедленно прекратить разговоры, а то, случалось, вбегали в лагерь и принимались жестоко избивать провинившихся. Несмотря на это, мы все же умудрялись общаться между собой, особенно с наступлением темноты, когда уследить за нами было не так-то легко. В итоге у меня появилось в лагере несколько друзей.
Среди них оказался один человек, который был родом из Орвиса. Я довольно коротко сошелся с ним, хотя и понимал, что это небезопасно: Капары наводнили все лагеря провокаторами. Тем не менее я, в конце концов, решил, что этот Тунзо Бор - парень что надо, и однажды, улучив момент, спросил, не знаком ли ему человек по имен Хандон Гар.
Мой вопрос, по-видимому, насторожил его. Он сразу как-то замкнулся.
– Нет, - недоверчивым голосом ответил он.
– Я не знаю человека с таким именем. А почему ты спрашиваешь о нем?
– У меня есть что сообщить ему, - ответил я.
– От кого у тебя сообщение?
– От друга из Орвиса.
– Вот как...
– протянул он, а потом добавил уже более решительным тоном.
– Не знаю я никакого Хандона Гара, но даже если он находится здесь, можешь быть уверен, что числится он под другим именем.
– Не знаю, - сказал я.
– Но мне обязательно надо его отыскать. Я хотел бы ему кое-что передать.
У меня почти не оставалось сомнений в том, что Тунзо Бор лжет, что он знает Хандона Гара и что тот, вполне возможно, находится в этом же самом лагере. Однако продолжать расспросы дальше я не стал - это бы только усилило подозрительность Тунзо Бора, и добиться от него правды все равно бы не удалось.
Работая на износ, мы питались впроголодь. По-моему, эти Капары очень тупые и недальновидные существа: рабочая сила им нужна, а обращались с заключенными из рук вон скверно. В результате уровень смертности в лагерях чрезвычайно высок. Я обратил внимание на то, что Капарам хронически недостает продуктов питания, и в то же время они крайне недальновидно забивают до смерти или изнуряют непосильной работой людей, которые могли бы обеспечить их этой самой пищей.
Участь так называемых свободных рабочих чуть-чуть лучше, но ненамного. По сути, они также являются рабами, хоть их и не содержат в лагерях. Хотя эти люди в подавляющем большинстве - родом из Капары, их тоже перегружают работой и обращаются с ними не менее жестоко, чем с выходцами из завоеванным стран.
Значительно лучше условия жизни военных. Однако по-настоящему благоденствуют сотрудники Забо, которых боятся
После недели изнурительного труда и скудной кормёжки я был переведен на более легкую работу в саду офицера, надзирающего за лагерем. Правда, меня постоянно сопровождал вооруженный охранник, который оставался рядом со мной в течение всего рабочего дня. Не могу сказать, что он плохо обходился со мной, во всяком случае, ни разу не выкидывал тех штучек, к которым столь привычна лагерная охрана. Кормили меня тоже вполне сносно, иногда даже с офицерской кухни. Я не очень понимал, в чем заключается причина перемены в отношении ко мне, но спросить не решался. В конце концов, охранник разговорился сам, и кое-что прояснилось.
– Между прочим, - обратился он однажды ко мне, - кто ты такой?
– Номер 267 М 9436, - отрапортовал я.
– Да нет, - поморщился он.
– Я спрашиваю, как тебя зовут.
– Насколько мне известно, нам запрещено пользоваться именами, напомнил ему я.
– Если я спрашиваю, значит, можно, - сказал он.
– Хорошо, - не стал я спорить.
– Меня зовут Корван Дан.
– Откуда ты?
– Из Орвиса.
Он покачал головой.
– Не понимаю.
– Что именно?
– Не понимаю, почему с тобой приказано обращаться гораздо лучше, чем с другими заключенными, - объяснил он.
– Тем более, что это распоряжение исходит от самого Гуррула.
– Этого я тоже не знаю, - соврал я.
На самом деле, я, конечно, кое о чем догадывался. Вероятно, причина этого заключалась в том, что Гуррул все еще изучает меня и, может быть, склоняется к мнению, что я могу представлять для Капаров определенную ценность. Уж, во всяком случае, не из соображений же гуманности так изменилось отношение ко мне. В чем-в чем, а в этом Гуррула никак не заподозришь.
Глава 4
Когда небо не закрыто облаками, ночи на Полоде воистину восхитительны. Одна за другой величаво движутся по небесам в течение всей ночи планеты. Благодаря их отсвету ночи стоят ясные, светлые.
Вот как раз в одну такую ясную ночь, примерно через три недели после того, как я оказался в этом лагере, ко мне приблизился один из заключенных и, склонившись к самому уху, прошептал:
– Я Хандон Гар. Ты искал меня?
Прежде, чем что-либо ответить, я тщательнейшим образом изучил его, пытаясь определить по подробному описанию внешности, которое дал мне в свое время Уполномоченный по военным делам, действительно ли этот тип тот, за кого выдает себя.
Он выглядел совершенно истощенным и казался совсем стариком. Однако мало-помалу, пристально вглядываясь в черты его лица, я узнал в нем Хандона Гара. Должно быть, за те два года, которые он провел в этом лагере, с ним обращались особенно жестоко.
– Да, - отчетливо произнес я.
– Я тебя искал. Я узнал тебя.
– Как ты можешь меня узнать?
– удивился он, и нотки подозрения зазвучали в его голосе.
– Мы ведь никогда не встречались друг с другом. Говори, кто ты такой и что тебе от меня нужно.