Таноя
Шрифт:
Из-за его спины вышел… В горле Танои встал ком. Младший брат Бустара. Очень молодой орк, почти подросток. Кем.
У юной орчанки от унижения заполыхали щеки. Стать женой младшего брата означало войти в семью Бустара младшей невесткой. Служить самому Бустару и его жене, жить в крохотной палатке, кланяться всем, не сметь носить украшения или наряды лучше, чем у жены старшего брата… А еще Кем был хромым, он никогда не станет воином, как Бустар. Останется навсегда пастухом и будет приносить жене только шкуры на выделку, и то те шкуры будут забирать старшие в роду, оставляя молодой семье, сколько посчитают нужным.
В свете костров глаза Лиены так сияли
Девушка беспомощно огляделась и поняла, что от нее ждут согласия на этот брак! Да-да! Выйти из брачного круга без мужа значит признать себя навсегда негодной к браку! Сознаться, что в тебе есть некий изъян, и бросить тем самым тень на братьев и сестер! И если братья легко отмоются от дурной славы, совершив удачный набег или вырастив добрых коней, то сестры… Таноя поймала суровый взгляд матери и опустила голову. Что остается в такой ситуации приличной орчанке из хорошей семьи, если она не желает быть изгоем? Только согласиться…
– Согласна ли ты, невеста Бустара, на такую замену? – вежливо спросил старейшина Таною, помня, что находится в брачном кругу перед лицом духов. Любое слово, сказанное в таком месте, духи слышали и могли наказать грубияна.
Орчанка подняла взгляд, смирясь со своей судьбой, собираясь уже дать согласие на брак с увечным, но перехватила взор Лиены. Довольная собой орчанка увидела драгоценный пояс и нехорошо прищурилась. Ей понравился подарок бабушки Эгев. Его она отберет первым, возможно, сразу после брачной церемонии. Или все же даст Таное провести праздник в нарядном украшении, а потом… Девушка так крепко стиснула пряжку, что крупный лиловый кристалл впился в ее ладонь, и острая грань прорезала плотную кожу. Кровь смочила самоцвет, кровь орчанки вскипела, и она внезапно для всех выпрямилась:
– Нет!
Толпа новобрачных и гостей ахнула, а Таноя повторила:
– Нет! Бустар обещал мне стать моим мужем! Клялся перед духами Белого камня, что назовет женой и введет в свой шатер.
Тут охнули даже старейшины. Все орки знали – шутки с духами Белого камня плохи. Если уж решился произнести клятву возле него – умри, но выполни!
Бустар побледнел, но держался:
– Неправда! – воскликнул он. – Ты заставила меня поклясться! Ты меня обманула! Принудила!
Таноя, все еще прямая и натянутая, как тетива любимого лука, громко хмыкнула:
– Старейшина, я слабая женщина! Моя рука в два раза меньше руки этого воина. Как могла я его заставить принести клятву?
– Ты его запутала! – завизжала Лиена, чувствуя, что желанный приз ускользает из ее рук. – Ты его обольстила, обманула!
Таноя, продолжая стискивать одной рукой пряжку, вторую протянула шаману:
– Говорящий, – попросила она его, – спроси духов, принуждала ли я Бустара к браку? Обольщала ли я его? Отдала ли я ему невинность ради клятвы на крови?
Шаман, скрытый пугающей маской, протянул руку к немного дрожащей руке внезапно осмелевшей девицы, чиркнул по ее пальцу острым кинжалом, собрал его кончиком пару капель крови и стряхнул в костер. Подождал, вслушиваясь в ответы, и возвестил:
– Девица невинна, ничем не угрожала, не обманывала, даже не просила взять ее в жены! А вот эта…
Пугающая маска с кровавым ртом повернулась к Лиене, и шаман угрожающе прогудел:
– Руку!
В кругу костров отказать говорящему с духами орчанка не имела права. Лиена нехотя протянула ладонь. Ее
– А вот эта девица уже давно не девица. Она обманула Бустара. Уверила, что клятвы ничего не стоят. Нацепила запрещенный амулет и затуманила ему разум! – с этими словами шаман сдернул что-то с шеи Лиены, и огромный зеленокожий орк, до того приобнимавший «невесту», попятился, разглядывая ее, словно незнакомку.
Орки зашумели, вокруг Лиены и Бустара моментально образовалось свободное пространство. А шаман показал всем сорванный с шеи орчанки амулет и быстро спрятал его в поясную сумку, буркнув:
– Духи сердятся за такое!
Глава 3
Костры догорали, ночь подкатывала к середине, а старейшины все совещались. Наконец снова встал самый молодой и объявил:
– Лиена, как обманщица, применившая незаконную магию, на год отправляется на работы в соляные пещеры! Через год шаман поговорит с ее душой и решит, искупила ли она свою вину. Бустар, как нарушивший клятвы и недостойно поступивший с Таноей, должен будет во искупление своей вины проползти на коленях с ремнем на шее от стойбища до Белого камня и принести дары.
Старейшина хотел было уже сесть обратно, но тут зашумели родственники Танои, напоминая о том, что брак так и не был заключен. Негоже приличной девице выходить из круга незамужней.
Старейшина поморщился, склонился к остальным и через минуту выпрямился:
– Таноя, как пострадавшая, имеет право выбрать, за кого из двоих ей выходить замуж! – провозгласил он и с видимым облегчением плюхнулся на кошму.
Бустар приободрился, постарался задвинуть Кема широким плечом и глянул на бывшую невесту с прежним задором в глазах, уверенный в том, что орчанка немедля протянет ему руку. Его младший брат сник, но все равно поглядывал на молодую орчанку – женщины порой делают странные вещи, вдруг эта его пожалеет? Пусть она не так хороша, как Лиена, но молода, крепка и сможет много работать, согревая увечного по ночам!
Душа Танои заметалась, как птица. Вот он – шанс вернуть все как было! Стать женой Бустара, любить его, рожать детей, хлопотать у очага их общей юрты. Только вот пряжка все еще врезалась в ладонь, и, взглянув в глаза жениха, Таноя увидела в них не только привычную самоуверенность. Еще там был тщательно запрятан страх. И гнев. Ему ведь не простят оскорбление духов. Заставят ползти к Белому камню с ремнем на шее, приносить дары. Перед глазами мелькнула эта сцена, и Таноя как-то вдруг сразу поняла, что те дары будут принесены из ее приданого. Орки все обсудят не один раз и еще долго будут вспоминать у вечерних костров воина, едва не угодившего в лапы колдуньи. Пусть Таноя не виновата в грехе бывшей подруги и жениха, Бустар не простит ей унижения и начнет понемногу срывать свой потаенный страх на ней. Брань, шлепки, потом удары и наконец… Перед мысленным взором мелькнул зеленый кулак, и в глазах потемнело.
Сглотнув горькую слюну, девушка перевела глаза на Кема. Молодой орк смотрел на нее жадно. И в его взоре она тоже увидела будущее. Маленькая палатка, мозолистые руки – Кем же все равно остается младшим в семье, и его жена будет служить свекрови и старшим невесткам. Тяжелый гнев Бустара – за то, что выбрала не его. Частые роды, тычки от новых родичей, изнурительный труд, и однажды все это закончится холодными водами реки.
Крепче сжав пряжку, молодая орчанка выпрямилась, глянула на затухающие костры и сказала: