Тантрас
Шрифт:
«Ты провел с ними много времени», — сказал Морнгрим, медленно подходя к воину. «Ты знаешь ход их мыслей. Ты можешь иметь какое-нибудь представление, куда они могли отправиться».
«Возможно», — пробормотал Келемвор.
Морнгрим замолчал на мгновение, затем опустил руку на плечо Келемвора. «Я хочу чтобы ты выследил преступников и вернул их в Шедоудейл. Я дам тебе дюжину верных людей, включая проводника, который знает здешний лес».
«Лес? Но они отплыли на лодке», — удивленно воскликнул Келемвор.
«Думаю, на воде они будут оставаться не
Келемвор резко откинул руку правителя со своего плеча и вскочил с места. Но прежде чем он успел произнести хоть одно слово, дверь в комнату распахнулась, и в комнату ворвался Лхаэо. «Лорд Морнгрим, простите меня!» — выкрикнул писец, рухнув на колени перед правителем. «Я не знал! Я верил в их невиновность! Но они пролили невинную кровь и омыли в ней мои руки!»
«Успокойся!», — произнес Морнгрим, протягиваясь вниз и обхватывая Лхаэо за плечи. «Расскажи нам все».
Преданный писец Эльминстера вздохнул и заглянул в глаза Морнгрима. «Как я уже сказал на суде, я думал, что Эльминстер был все еще жив. Я… я отправился к башне, чтобы помочь чародейке и жрецу сбежать прежде, чем их казнят… Но Сайрик опередил меня». Лхаэо вновь склонил свою голову и спрятал лицо в ладонях. «Я позволил им сбежать… Нет. Я помог им сбежать. Я отдал Миднайт ее магическую книгу… и еще несколько вещей».
Морнгрим нахмурился и повернулся к Келемвору. Воин беззвучно стоял над писцом, его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.
«Я должен был догадаться, что стража внутри башни уже мертва», — внезапно зло произнес Лхаэо. «Ведь нас должны были заметить и поднять тревогу. Я никогда бы не подумал, что они…» Писец вздрогнул и посмотрел на Келемвора. «Я никогда не смогу простить себя за то, что произошло!»
Морнгрим пытался сохранять хладнокровие, но злость на его лице читалась также ясно как волны от камня брошенного в спокойную прозрачную воду. «Убийства произошли до того, как ты пришел, Лхаэо. Ты не должен винить себя».
Лхаэо вздохнул и вновь склонил голову. «Ты должен заключить меня в камеру».
Морнгрим отошел от писца. «Считай, что ты находишься под домашним арестом», — спокойно произнес Морнгрим. «Ты не должен покидать Башню Эльминстера, за исключением случаев, когда тебе будет необходима еда и питье. Таково мое последнее слово».
Писец встал с пола, склонился перед повелителем и повернулся, собираясь уходить. «Да и еще кое-что», — произнес Морнгрим, прежде чем Лхаэо успел покинуть комнату. «Ты не знаешь, куда отправились преступники?»
Писец обернулся. Келемвор мог видеть, как побелело его лицо, а в глазах начала закипать злость. «Знаю», — выдавил Лхаэо сквозь стиснутые зубы. «Они отправились в Тантрас».
Морнгрим кивнул, но у Келемвора еще оставался один вопрос. «Подожди, Лхаэо. Ты только что сказал, что думал, что Эльминстер все еще жив. Ты больше в это не веришь? Ты думаешь, что Адон и Миднайт… убили его?»
До этого горбившийся писец, внезапно выпрямился
Морская Нимфа
В своих мыслях Сайрик убивал Адона уже несколько сотен раз. За время путешествия вниз по Ашабе, вор не раз представлял себе, как он бьет жреца веслом и наблюдает как тело этого слабовольного, бесхарактерного человека медленно тонет в потоке реки. Но сладкие грезы Сайрика всегда нарушались внезапным, нежелательным вторжением реальности. Это случалось, когда Адон начинал рыдать, и Миднайт тут же пыталась успокоить его, поглаживая волосы и шепча на ухо какие-то слова. В подобные моменты Сайрик просто закипал от гнева и начинал придумывать очередной кровавый способ убийства Адона.
Однако, несмотря на это путешествие вниз по реке было тихим и спокойным. Так как они почти не общались, то у героев оставалось достаточно времени на собственные размышления. Вскоре наступил полдень, и живот Сайрика с удовольствием напомнил ему о желанном обеде. У них было достаточно еды, которую они взяли с собой из Шедоудейла, но она выглядело далеко не самым лучшим образом. Поэтому вор, несмотря на позывы желудка, все же не решился приняться за пищу.
Миднайт разделяла мнение Сайрика. Пока она, сидя на носу лодки, внимательно изучала свою магическую книгу и интенсивно отгоняла надоедливых москитов, в ее разуме также изредка просыпалась мысль о еде.
«Еще несколько часов и я начну сходить с ума», — наконец произнесла Миднайт, громко хлопнув книгой. «Нам нужно что-нибудь поесть».
«Тебе никто не мешает», — прохрипел Сайрик, пересохшим от полуденного солнца, ртом.
Миднайт нахмурилась. Она была голодна, но ей хотелось, чтобы Сайрик также отдохнул и поел вместе с ней. С тех самых пор как они покинули Шедоудейл, Сайрик ни разу не позволил ей сесть за весла, и лишь фыркал и махал головой, когда Миднайт предлагала в качестве гребца кандидатуру Адона. «Тебе нужно отдохнуть, Сайрик. Почему бы нам не выбраться на берег и не поесть чего-нибудь?»
«Потому что жители долины могут догнать нас, а я не горю желанием попасть к ним в руки», — произнес Сайрик. Миднайт скрестила руки на груди и вопросительно уставилась на вора. Вор нахмурился и отвернулся от черноволосой чародейки прочь. Однако когда он оглянулся через плечо, то вздрогнул от неожиданности, увидев, что Адон протягивает ему большой кусок хлеба. На лице жреца мелькнула теплая, глупая улыбка.
«Пошел прочь от меня!» — вспыхнул Сайрик и ударил жреца по лицу наотмашь. Адон опрокинулся назад, выронив хлеб. Лодка угрожающее накренилась, когда Сайрик потянулся за веслом, которое он выпустил из рук, а Адон тем временем забился в самый дальний угол лодки, если только у крошечного ялика вообще мог быть какой-либо дальний угол.