Тараканы
Шрифт:
Учтивый язык, этот английский.
«OLD TRAFFORD». Снова неверно.
Последняя попытка — и ему автоматически откажут в доступе. Харри обвел взглядом комнату, словно ища подсказки. Какой пароль он сам использовал? Он хмыкнул. Ну конечно же. Самый распространенный пароль в Норвегии. И он аккуратно набрал слово «PASSWORD», [38] а потом нажал Enter.
Компьютер помедлил. Потом монитор погас, и на нем появилось черно-белое и уже не столь
38
Пароль (англ.).
— Вот черт!
Харри попытался перезапустить компьютер, но экран монитора оставался пуст.
Тогда Харри порылся в бумагах и нашел недавно составленный список акционеров «Пхуриделла». Три процента акций принадлежат новому акционеру «Эллем Лимитед». Эллем. В голове у Харри мелькнула безумная мысль, но он тотчас же отбросил ее.
На самом дне ящика он отыскал руководство к телефонному автоответчику. Взглянув на часы, он тяжело вздохнул. Пора начинать читать. Через полчаса он уже был готов прослушать пленку. Голос Клипры говорил в основном по-тайски, но Харри пару раз узнал слово «Пхуриделл». Через три часа все пленки были прослушаны. Разговора с послом в день убийства не оказалось нигде. В день убийства бесед по телефону вообще не было. Харри сунул одну из пленок в карман, выключил автоответчик и, выходя из кабинета, не удержался и пнул компьютер.
Глава 46
Он неважно себя чувствовал. Похороны казались повтором той же программы, только в записи. То же место, тот же пастор, та же урна, то же солнце слепит глаза на выходе, и те же люди стоят на лестнице и растерянно смотрят друг на друга. Почти те же самые. Харри поздоровался с Руалом Борком.
— Это вы нашли их, — только и сказал он. Его живые глаза затуманились, он вообще изменился, будто случившееся еще больше состарило его.
— Да, мы.
— Она была так молода. — Его слова прозвучали как вопрос. Словно Борк ждал объяснений, как же такое могло случиться.
— Жарко, — сказал Харри, чтобы сменить тему.
— А там, где теперь Уве, еще жарче.
Он произнес эти слова небрежно, но в голосе его послышались жесткие, горькие нотки. Он вытер лоб носовым платком.
— Я подумал, что надо все-таки отдохнуть от этой жары. И заказал билеты домой.
— Домой?
— Да, в Норвегию. И как можно быстрее. Я позвонил сыну и сказал, что хочу встретиться с ним. Правда, я не сразу понял, что к телефону подошел не он сам, а его сын. Вот как бывает. Я становлюсь старым маразматиком. Дедушка-маразматик!
В тени возле церкви стояли Санпхет и Ао. Харри подошел к ним.
— Я могу задать вам маленький вопрос, Ао?
Она повернулась к Санпхету, прежде чем кивнуть.
— Вы разбираете почту в посольстве. Не помните, может, вам попадалось что-то от компании под названием «Пхуриделл»?
Она призадумалась,
— Нет, не помню, писем слишком много. Я могу поискать завтра в кабинете посла, если хотите. Но это займет время, ведь господин посол был не очень аккуратен с бумагами.
— Я думаю не о нем.
Она непонимающе взглянула на него.
Харри вздохнул:
— Пока не знаю, важно ли это, но вы все-таки позвоните мне, если увидите что-нибудь, хорошо?
Ао снова посмотрела на Санпхета.
— Она позвонит, инспектор, — ответил тот.
Харри сидел в кабинете Лиз и дожидался ее, когда она, задыхаясь, влетела к себе. На лбу у нее блестели капельки пота.
— Господи! — простонала она. — Асфальт просто прожигает подошвы.
— Как прошел брифинг?
— Прекрасно. Начальство поздравляло всех с раскрытием преступления и не задавало никаких вопросов по существу рапорта. Они приняли наше объяснение насчет того, что мы заподозрили Клипру после анонимного звонка. Если у начальника полиции и были сомнения на этот счет, он не стал затевать скандала.
— Я на это и рассчитывал. От скандала он ничего бы не выиграл.
— Иронизируете, господин Холе?
— В общем-то нет, мисс Крамли. Я всего лишь юный наивный инспектор, начинающий разбираться в правилах игры.
— Возможно. Как бы там ни было, смерть Клипры устраивает все стороны. Судебное разбирательство неизбежно привело бы к неприятным разоблачениям, не только нашего полицейского начальства, но и властей обеих стран.
Лиз сбросила туфли и блаженно вытянулась в кресле. Оно заскрипело, в кабинете запахло потными ногами.
— Действительно, некоторых это очень даже устраивает, тебе не кажется? — сказал Харри.
— Что ты имеешь в виду?
— Сам не знаю, — ответил Харри. — Мне только кажется, что здесь дурно пахнет.
Лиз посмотрела на свои ноги, а потом подозрительно уставилась на Харри:
— Тебе не говорили, что ты страдаешь паранойей, Харри?
— Разумеется. Но это вовсе не значит, что маленькие зеленые человечки за тобой не охотятся, верно?
Она вопросительно взглянула на него:
— Расслабься, Харри.
— Попробую.
— Когда ты уезжаешь?
— Как только поговорю с врачом и техническим отделом.
— Зачем?
— Чтобы покончить с паранойей. Ты знаешь… у меня есть кое-какие шальные мысли.
— Ладно-ладно, — сказала Лиз. — Ты уже обедал?
— Да, — соврал Харри.
— Вот черт, ненавижу обедать в одиночестве. Не посидишь со мной?
— В другой раз, хорошо?
И Харри вышел из кабинета.
Молодой судмедэксперт разговаривал с ним, протирая очки. Он делал длинные паузы между словами, и Харри опасался, как бы этот скудный поток совсем не иссяк. Но потом тот преодолевал очередное слово, после чего разговор плавно лился дальше. Понятно, он просто переживает за свой английский.