Тараканы
Шрифт:
Лой ничего не понимает.
— А разве вы не хотите иметь ребенка?
— Я не хочу плодить бездарностей. Их и так слишком много развелось.
— Но всегда же есть шанс, — настаивает Лой.
— Меня такой шанс не устраивает. Мне нужно иметь, по крайней мере, пятидесятипроцентную уверенность. Тони рассказывал, что когда-то в древности боги спускались с Олимпа и брали дочерей человеческих. Так рождались герои. Правда, Тони?
Тони кивает головой. Глаза его устремлены на графин. Там
Намек настолько прозрачен, что понятен даже Лою. Он колеблется.
— Это не очень рекомендуется. Гениальность, как и всякое отклонение от нормы, связана с накопленной ошибкой в наследственном веществе. При этом бывают сопутствующие изменения генетического кода. Иногда летальный ген…
Он говорит о своей гениальности так, словно речь идет о паховой грыже.
— Вы слишком осторожны! — В голосе Лилли звучат нотки, от которых мне становится тошно. — Цель оправдывает риск. Разве я вам не нравлюсь?
Это уже черт знает что!
Лой жмурится, как сытый кот. Сейчас он облизнется.
— Что ж, — говорит он, — было бы любопытно составить генетический гороскоп нашего потомка.
Лилли бросает на меня торжествующий взгляд. Пауза затягивается.
— Давайте сыграем в тараканьи бега, — предлагает Тони.
— Тони историк, — поясняет Лилли, — Он всегда выкапывает что-нибудь интересное.
Тони достает из стола коробочку и извлекает оттуда двух тараканов. Один помечен белой краской, другой — синей.
— Выбирайте! — предлагает он мне.
— Где вы их раздобыли? — спрашиваю я.
— В энтомологическом музее. У меня там есть приятель.
Я выбираю белого таракана.
Тони ставит на стол деревянный лоток.
Лой наблюдает за нами со снисходительным любопытством, будто мы сами забавные и безвредные насекомые.
Игра идет с переменным успехом. После нескольких заездов я возвращаю своего таракана Тони.
— Надоело? — спрашивает он.
Я киваю головой. У меня так мерзко на душе, что еще немного — и я разревусь. Мне страшно думать 0 том, что Лилли… Уж лучше бы это был не Лой, а Макс.
— Это потому, что мы играем без ставок, — говорит Тони. — Представьте себе, что проигравший должен был бы пойти в соседнюю комнату и повеситься. «Висеть повешенному за шею, пока не будет мертв». Игра сразу бы приобрела захватывающий интерес.
— Что ж, это мысль, — усмехается Лилли. — Попробуй, Свен. Рыцарский турнир на тараканах за право обладания дамой. Очень элегантно'
До чего же она меня ненавидит!
Право, я не прочь попробовать, но мне не хочется подвергать риску Тони. Он, в общем, славный парень. Вот если бы Лой.. Чего не сделаешь ради того, чтобы на свете стало одним лопоухим меньше.
— Ладно! —
— Я не играю в азартные игры, — сухо отвечает он. — Что же касается вашей затеи, то это просто идиотизм! Неужели у вас нет более разумных развлечений?
Тони неожиданно взрывается.
— А что вы нам еще оставили?! — кричит он.
Лой пожимает плечами:
— Не понимаю, чего вы хотите.
— Работы! — орет Тони. — Можете вы понять, что и обычные люди хотят работать?!
— Разве вы не работаете?
— Работаю. — Он одним махом допивает коктейль и немного успокаивается. — Я написал монографию о восемнадцатом веке, а кому она нужна? Кто ее читал? Да и какой смысл копаться во всем этом дерьме, когда я не понимаю, что творится вокруг? Чем вы там занимаетесь в вашем проклятом Центре?! Какие сюрпризы вы нам еще готовите? Господи! Иногда мне кажется, что все мы заперты в огромном сумасшедшем доме. Ведь есть же еще люди на Земле. Можете вы объяснить, почему мы ограждены от всего мира непроницаемой стеной? Не умеете сами сообразить, что делать, так учитесь у других! Весь мир живет иначе.
— Нам нечему учиться у коммунистов, — высокомерно отвечает Лой. — Уровень производства, достигнутый нами…
— Я ничего не смыслю в производстве, но думаю, что тот уровень не ниже… — говорю я. — Меня интересует другое — люди. Что вы сделали с людьми?
— Разве автоматизация не освободила их от тяжелого труда?
— Освободила. От всего освободила, а взамен ничего не дала. Может быть, поэтому мы перестали походить на людей.
— Глупости!
Мне не хочется больше спорить.
— Был очень рад повидать тебя, Ли, — говорю я. — До свиданья!
— Будь здоров, дорогой!
— Прощайте, Тони! Мы еще с вами как-нибудь сыграем.
Лой тоже встает. Он целует руку Лилли и небрежно кивает Тони.
Мы выходим вместе.
— Пройдемтесь пешком, — предлагает Лой, — мне нужно с вами поговорить.
Я знаю, о чем он хочет поговорить.
Лой ставит рычажок на пульте своей машины против надписи «возврат», и мы поднимаемся на пешеходную трассу.
Он сразу приступает к делу:
— Я хочу получить у вас кое-какие сведения о Лилли. Ведь вы ее хорошо знаете.
— Никто не может познать душу женщины.
Меня самого ужасает пошлость этой фразы.
— Я спал с ней всего три месяца, — добавляю я, и это уже пахнет стопроцентным кретинизмом.
Лой бросает на меня быстрый взгляд из-под насупленных бровей Точь-в-точь как Макс на ту корреспондентку.
Я сгораю от стыда, но в душе рад, что разговор на эту тему уже не состоится.
Целый квартал мы проходим молча.