Таран

Зверев Сергей Иванович

Более опытный Гершин, получающий бабло прямо в кабинете или на так называемых явочных квартирах, укоризненно покачал головой:

– Объясняю для желторотых. Когда гражданин Кротов Евгений Иванович будет входить в подъезд, у него еще очко играть не будет.

– Думаю, будет, – авторитетно заявил Белобородько. – Все же в бегах и с ксивой липовой. Как же тут очку не заиграть?

– Кротов – не простой хмырь. Прошел Чечню и Грузию, побывал в Молдавии и Югославии. Нервы у него в порядке. Пресс-хату на уши поставил и глазом не моргнул.

– Так, может, он и здесь не моргнет?

Гершин снисходительно

усмехнулся:

– Ошибаешься. Вот представь себя на его месте.

На лице Белобородько появилось не осмысленное, а скорее озадаченное выражение.

– Представил, – сказал он.

– Ну вот, – продолжал Гершин, поглядывая на подъезд за лобовым стеклом. – Ты в незнакомом городе, один, без оружия.

– Угу, – кивнул Белобородько.

– Тебе позарез нужен ствол.

– Понимаю.

– Ни хрена ты не понимаешь, лейтенант. На тебя недавно напали. Трое. Хотели убить или, как сейчас принято выражаться, замочить в сортире. Значит, что?

– Драпать надо, – ответил Белобородько, не колеблясь ни секунды. – Делать ноги. Сматываться и ложиться на дно.

– На дно гражданин Кротов, он же Таран, не хочет, – возразил Гершин. – На дно он если и отправится, то с гантелями на ногах.

– Гантели? При чем тут гантели?

– А чтобы не всплыл где-нибудь посреди ставка к полному восторгу рыбаков и отдыхающих. Видал когда-нибудь утопленников?

Белобородько поерзал, усаживаясь поудобнее.

– Сомневаюсь, что этот тип позволит привязать к своим ногам гантели, гири или что-нибудь еще. Как он этих троих в «Венеции» уделал! Судя по оперативным сводкам, тот, что с переломанной шеей, уже окочурился, другой на ладан дышит, а у третьего амнистия приключилась.

– Амнезия, – поправил Гершин. – Память бедолаге отшибло.

– Я и говорю. Круто он с ними обошелся.

– Мы с ним круче обойдемся.

– Хорошо бы, – вздохнул Белобородько и завозился, проверяя, легко ли вытаскивается пистолет из-за пояса.

– Хватит дергаться, – прикрикнул Гершин. – Ему про операцию толкуют, а он чухается, как пациент вендиспансера. Мандавошки у тебя, что ли?

– Пистоль, – обиделся Белобородько.

– Стрелять тебе не придется. Стрелять я буду. Хотя ты тоже не спи, лейтенант.

– Не буду. – Это прозвучало твердо.

– Тогда слушай и не перебивай, – продолжил Гершин. – Итак, что мы имеем? Мы имеем очень опасного, но, к счастью, невооруженного преступника. Он, этот преступник, наломал дров в ресторане и теперь шастает где-то по городу, проверяя, нет ли за ним хвоста.

– А хвоста нет, – вставил Белобородько.

– Совершенно верно. Тогда преступник начинает думать, что нападение в «Венеции» было случайным. Что его просто грабануть решили. Ведь все вроде нормально. Ему сообщники по мобильнику названивают, успокаивают. У него в кармане бабок немерено, а на Постышева для него припрятан целый арсенал.

– И он наконец едет сюда.

– Куда же ему деваться, – согласился Гершин. – Едет, заходит в подъезд, а там…

– Сюрприз.

Белобородько произнес это голосом ведущего телевикторины.

– А там сюрприз, точно, – сказал Гершин. – И тогда в душу его закрадываются сомнения. Может, нападение в ресторане было запланировано? Может, его пасут

и готовятся брать?

– И что он? – полюбопытствовал Белобородько.

– Он поспешит покинуть подъезд, – усмехнулся Гершин, – и выйдет прямо на нас. Нервы у него будут на взводе. Достаточно будет окликнуть его и попросить предъявить документы, чтобы он запсиховал.

– Тогда лучше держаться от него подальше.

– Это он захочет держаться от нас подальше, лейтенант. Увидит, что мы без оружия, и бросится наутек.

– Тут-то его и настигнет пуля, – хихикнул Белобородько.

– При попытке к бегству, – кивнул Гершин. – Я для порядка пальну в воздух, а потом продырявлю преступника, как решето. Ну а твоя задача проста. Вызвать ППС по рации. Мол, мы, оперативные сотрудники, производя задержание такого-то и такого-то, вынуждены применить табельное оружие. Патруль примчится и засвидетельствует, что все так и было. – Гершин с удовольствием потянулся, упираясь локтями в потолок салона. – Гражданин Кротов попытался проникнуть во взятую на контроль квартиру, но не сумел и решил скрыться. Характер пулевых ранений в спине гражданина Кротова свидетельствует о том, что в момент выстрелов он бежал от оперативных сотрудников полиции.

– Не обращая внимания на предупредительный выстрел, – сказал Белобородько.

– Игнорируя предупредительный выстрел и окрики. Ты ему непременно вслед «стой» крикни, лейтенант. Хотя лучше я сам. У меня убедительнее получится.

– Можно вместе крикнуть. На пару.

– Не возражаю. Главное, про ППС не забудь. Все должно быть чисто, чтобы комар носа не подточил.

– Не подточит.

– Э, «макар» свой древний даже не вынимай, – распорядился Гершин. – Я сам. Видал, как я пушку из наплечной кобуры выхватываю? Р-раз, и она уже в руке. – Гершин выставил перед собой указательный палец, прищурил глаз, прошипел: – Пх-х… пх-х… пх-х!

Это не было смешно, и полицейский ничуть не напоминал заигравшегося пацана. Палец пальцем, но пистолет в кобуре капитана Гершина был настоящим. Именовался он в просторечии «Грачом», а официальное название его было Автоматический Пистолет Ярыгина 6П35. В его обойме находилось 18 аккуратных 9-миллиметровых патрончиков 7Н21, похожих на «парабеллумовские», но с гораздо большей пробивной способностью и убойной силой. Бронежилеты второго класса с расстояния 50 метров дырявились пулями из «Грача», как картонные. Выстрел, отдача, короткий ход ствола назад, выброс гильзы и новый выстрел. Если понадобится. Потому что при попадании в жизненно важные органы человек уже никуда не бежит, не идет и вообще перемещается в мир иной.

– Падай, ты убит, – прошептал Гершин, убирая палец и сжимая пятерню в кулак.

Губы его при этом кривились в ухмылке, а глаза были холодные и пустые. Глаза убийцы, уверенного в своей безнаказанности.

Глава 9

Ночная жизнь… И смерть

Из ресторана Таран направился не на улицу Постышева, а в ближайший торгово-развлекательный центр. Там он сделал то, что помешали сделать ему громилы в «Венеции», после чего взял чашечку кофе и стал обдумывать свое положение. Шестое чувство подсказывало, что нападение было умышленным. Логика утверждала обратное. Заурядная, мол, попытка взять фраера на гоп-стоп.