Таран
Шрифт:
Расчетов с банкнотами по 500 и 1000 долларов Таран делать не стал, поскольку эти бумажки имеют ценность исключительно на территории Соединенных Штатов, куда так просто не проберешься, а если и проберешься, то вряд ли далеко уйдешь, расплачиваясь пятисотдолларовыми купюрами…
«Не отвлекайся, – приказал себе Таран. – Ты не абстрактную школьную задачку решаешь про то, как поезд выехал из пункта А в пункт Б. Речь идет о твоей жизни. Чтобы сохранить ее, ты должен уволочь на горбу двести килограммов, ведь именно столько весят бандитские миллионы. Представь себя с мешком сахара на плечах, и ты получишь представление о
Присвистнув, Таран задумался вновь. Через несколько секунд его лицо просветлело. Постойте-постойте! А вдруг наличность была превращена в рыжье, то бишь в золото? Тогда…
Вооружившись прутиком, Таран принялся чертить на земле цифры. Считая, что грамм золота стоит примерно десять баксов, он легко получил вес «золотого лимона».
За сотню долларов можно было купить десять граммов драгоценного металла. За сотню тысяч – десять килограммов. Ну а миллион американских денег был эквивалентен центнеру золота! Сто кило, подумать только! Если умножить эту цифру на 20, то Тарану понадобится небольшой грузовик или микроавтобус, способный увезти две тонны. Учитывая, что золото имеет гораздо большую плотность, чем доллары США, состоящие из льна и хлопка, то объем общака будет в разы меньше бумажного, но легче он от этого не станет.
Таран отбросил прутик, пошаркал подошвой, стирая цифры. В голове крутилась детская задачка. «Что тяжелее, – спрашивал ехидный голос, – пуд пуха или пуд железа?»
Тьфу ты, напасть!
Хоть и не хотелось, а пришлось звонить Шестипалому. Выслушав сомнения Тарана, тот лишь посмеялся:
– Парень ты здоровый, но поднимать тяжести тебе не придется. Главные активы моего банка были переведены в двадцать маленьких пластиковых карт. Все они разные, открыты на получателя.
– Это что же получается, – удивился Таран, – любой человек может взять карточку и скачать лимон баксов из банкомата?
– Не все так просто. В нашей стране такие суммы в банкоматах не хранятся. Да и за бугром тоже.
– Значит, надо снимать понемногу.
– Вариант. Но зачем?
– Как зачем? – еще больше удивился Таран.
Шестипалый разъяснил:
– Кому нужна такая хренова гора бумажек, когда карточка запросто умещается в паспорте или в кармане? Не думаю, что Соловей кинулся обналичивать бабки. Нужна ему такая реклама? Сомневаюсь. Он сделает все по-умному. Получит шенгенскую визу, свалит куда-нибудь в Европу, а там уж разберется, куда кровные воровские деньги девать.
– Стоп! – спохватился Таран. – А коды? Ведь из банкомата и червонца на пиво не выклянчишь. Должны быть какие-то пароли, верно?
– В точку. – Шестипалый погрустнел. – К сожалению, карточки хранились вместе с контрактами и конвертами.
– Что за конверты?
– А те, в которые разные сопроводительные документы пихают. Там же и пароли. В общем, ключик у Соловья имеется. Кстати, ты надумал, как и где его выцепишь? Тут с утра Грифон нашелся. Тобой интересовался. Созвонились бы, может, чего толкового и сообразите.
– Созвонимся, – пообещал Таран и оборвал разговор, не желая вдаваться в подробности.
В том, что Грифон скурвился или с самого начала кентовался с Соловьевым, сомнений не было. Но на его измене и строился расчет Тарана. Это был рискованный, но единственный осуществимый
Если уж один в поле воин, то действительно один.
Часы показывали пятнадцать минут второго, когда, заперев дверь и оставив ключи под ковриком на крылечке, Таран сел за руль «Ланоса» и выехал из поселка. В его карманах покоились два пистолета, заряженные девятью патронами. В полиэтиленовом пакете, позаимствованном у Люды, находились различные инструменты, которые могли понадобиться Тарану. Арсенал его был небогат, но лучше что-то, чем ничего.
Прежде чем включить зажигание, он порылся в бардачке и обнаружил там карту Курганска и Курганской области. То, что доктор прописал. Пожелав себе удачи, Таран положил развернутую карту на соседнее сиденье и отправился в путь.
Позади остался поселок, кирпичные домишки, поржавевшие ограды из сетки-рабицы, жалкие огороды и лесок, наполненный птичьим щебетом. Виляя по разбитой дороге, Таран вспоминал ночь с Аленой, поглядывал на голубое безоблачное небо и думал, что ему пора бы настроиться на серьезный лад. Но душа пела, а губы то и дело разъезжались в дурацкой ухмылке. Словно не на дело Таран спешил, а на свидание – на первое свидание в жизни.
Ну не глупо ли? Еще как! Только последний мудак способен забивать голову романтическими бреднями, когда мозги должны быть сосредоточены совсем на другом. На чем? Да уж не на бабских прелестях!
Вскоре Таран покинул грунтовку, добрался до автомагистрали и, сверяясь с картой, направил «Ланос» на юг. Через пять километров шоссе пересеклось с окружной дорогой, Таран поехал по ней. Адрес Соловьева он помнил наизусть, но отыскать его загородные владения не казалось ему самой трудной задачей. Главное начнется потом.
За полтора километра до пруда Ракитного Таран свернул в редкий лесок, оставил там «Ланос», а дальше отправился пешком. Компас ему не требовался. Стороны света высвечивались в голове. Тут левее, за балкой – прямо, потом вдоль железнодорожного полотна и снова налево.
С пути Таран не сбился, особенно не перепачкался и даже не запыхался, когда вышел на край редколесья, откуда хорошо просматривался дом на берегу заросшего камышом водоема. Попрыгав по привычке, чтобы удостовериться, что в карманах ничего не бренчит и не звякает, Таран стал пробираться от куста к кусту, от сосенки к сосенке, пока не выбрал удобную для наблюдения позицию.
С вершины пологого холма можно было рассмотреть все детали. Домина Соловьева – именно что домина, а не дом, не особняк и не коттедж, – не радовал взор изяществом архитектурных форм. Его сложили из светлого кирпича, увенчав парой псевдосредневековых башен и довольно нелепой крышей с множеством лишних граней. Окна Соловьев заказал самые обычные, пластиковые, к тому же без решеток, которые, наверное, вызывали у него нехорошие ассоциации. Зато ограду он распорядился возвести высоченную, вдохновляясь то ли изображениями древнего Иерусалима, то ли наивно полагая, что чем выше забор, тем труднее через него перебраться. Однако кирпичная кладка есть кирпичная кладка. Вскарабкаться на нее и спрыгнуть с другой стороны не составляло труда. Несмотря на две струны колючей проволоки, идущих поверху. А вот десяток видеокамер, натыканных по периметру ограды, Тарану не понравились.