Таркин
Шрифт:
— Мощность наших щитов уже упала до сорока процентов, Сторожевая... глушат наши передачи... потеряна связь с «Брентаалем». Требуется немедленная... Сторожевая. Повторяю: требуется немедленная помощь.
— Внезапная атака? — скептически нахмурился Таркин. — Не может быть.
— «Оплот» сообщает, что атаковавший их корабль при входе в систему передал действующий код Голосети, — доложил Кассель. — «Оплот», вы можете перехватить переговоры тех истребителей?
— Никак нет, Сторожевая, — послышался после долгой
Кассель бросил взгляд через плечо на Таркина, словно предлагая ему занять свое место, но тот жестом велел ему остаться.
— Можно стабилизировать изображение? — спросил он управлявшего голопроектором техника.
— Увы, сэр, — ответил тот. — При увеличении разрешения становится только хуже. Похоже, передача искажается на том конце. Я не смог выяснить, принял ли «Оплот» какие-то контрмеры.
Таркин окинул помещение взглядом:
— А с нашей стороны?
— Ретранслятор Голосети в полном порядке, — сообщил техник у пульта связи.
— Идет дождь, сэр, — добавил другой техник, вызвав добродушный смех сидевших рядом. Даже Таркин невольно улыбнулся.
— С кем мы говорим? — спросил он Касселя.
— С лейтенантом Тоном, — ответил командир. — Он на станции всего три месяца, но следует протоколу и ведет передачу по шифрованному каналу.
Заложив руки под плащом за спину, Таркин взглянул на техника, сидевшего у опознавательного устройства.
— У нас в базе данных есть фотография этого лейтенанта Тона?
— На экране, сэр. — Техник щелкнул переключателем и указал на один из экранов.
Таркин перевел взгляд на экран, на котором появилось изображение человека с волосами песочного цвета и оттопыренными ушами. Весь вид Тона, как и его голос, явно свидетельствовал о неопытности лейтенанта. «Наверняка только что из академии», — подумал Таркин. Сойдя с платформы, он направился к столу голопроектора, намереваясь внимательнее рассмотреть атакующие истребители. По всей дрожащей голограмме шли полосы помех. Щиты «Оплота» обезвреживали большую часть энергетических лучей агрессора, но становилось ясно, что рано или поздно кому-то из истребителей противника удастся пробиться и один из космических доков станции исчезнет в раскаленном пламени взрыва.
— Это «Тикиары» и «Охотники за головами», — удивился Таркин.
— Модифицированные, — добавил Кассель. — С базовыми гипердвигателями и усовершенствованным оружием.
Таркин, прищурившись, взглянул на голограмму:
— На их фюзеляжах есть обозначения. — Он повернулся к ближайшему к системе опознавания технику: — Проверьте их по базе данных. Посмотрим, может, удастся выяснить, с кем мы имеем дело. — Он снова повернулся к Касселю: — Они появились сами по себе или стартовали с более крупного корабля?
— Их туда доставили.
— Этот Тон передал голограмму или координаты корабля, который доставил истребители? —
— Голограмму, сэр, — доложил кто-то. — Но мы лишь мельком на нее взглянули.
— Воспроизведите передачу, — приказал Таркин.
Над отдельным голографическим столом появилось
размытое голубоватое изображение корабля с веерообразным хвостом и сферическим модулем управления посредине. Опущенный вниз изогнутый нос и гладкий корпус придавали ему вид глубоководного чудовища. Таркин обошел стол кругом, оценивая голограмму:
— Что это за штука?
— Похоже, его собрали по частям, сэр, — сказал кто-то. — Скорее всего, еще во времена сепаратистов. Центральная сфера напоминает старый корабль управления дроидами Торговой Федерации, а вся передняя часть может принадлежать эсминцу Гильдии коммерции. Башня с массивом датчиков смотрит вперед. Идентификаторы «свой-чужой» соответствуют военным кораблям КНС типа «Провидение», «Непокорный» и «Расточительный».
— Пираты? — предположил Кассель. — Каперы?
— Они выдвигали какие-то требования? — поинтересовался Таркин.
— Пока нет. — Кассель помедлил. — Повстанцы?
— Данные об обозначениях на фюзеляжах истребителей отсутствуют, — доложил кто-то.
Таркин взялся за подбородок, но промолчал и продолжил ходить вокруг голограммы. Внезапно его внимание привлекло некое похожее на помехи возмущение в нижней левой ее части.
— Что это? — Он выпрямился. — Вон там, внизу... вот, опять! — Мысленно досчитав до десяти, Таркин уставился в ту же область голограммы. — И опять! — Он повернулся к технику: — Воспроизведите запись на половинной скорости. — Запись перезапустилась, и он начал отсчитывать снова. — Есть! — сказал он, опережая появление помех. — И еще раз!
Кресла по всему помещению развернулись в его сторону.
— Шум от шифрования? — предположил кто-то.
— Эффект ионизации? — спросил другой.
Таркин поднял руку, заставив зрителей замолчать.
— Мы тут не в угадайку играем, господа.
— Периодические помехи некоего рода, — сказал Кассель.
— Вот именно — некоего рода. — Таркин молча подождал, пока запись воспроизведется заново в третий раз, затем повернулся к пульту связи. — Пусть лейтенант Тон покажет свое лицо, — сказал он сидевшему там технику.
— Сэр?
— Прикажите ему направить камеру на себя.
Техник передал приказ, и в динамиках послышался
голос Тона:
— Сторожевая, меня никогда не просили о подобном, но если это может хоть чем-то помочь, я с радостью подчинюсь.
Все повернулись к голоэкрану, и мгновение спустя над столом возникло трехмерное изображение Тона.
— Распознавание прошло успешно, — доложил техник.
Кивнув, Таркин наклонился к микрофону:
— Ждите, «Оплот». Помощь уже в пути.