Таркин
Шрифт:
Таркин вопросительно посмотрел на него.
— С агентом Имперской службы безопасности, который первым сообщил о находке.
11. ЛЕГКАЯ ДОБЫЧА
ПОКА ТРАНСПОРТНЫЙ КОРАБЛЬ мчался обратно к центру города, Таркин, глядя на простирающуюся внизу картину разрушений, подумал, что, возможно, так же выглядела бы и Эриаду, не предупреди он руководство планеты, что поддержка Дуку означает неминуемую катастрофу.
Не все в правительстве планеты согласились с ним, но в конечном счете он добился своего, и Эриаду осталась лояльной Республике. Для Таркина,
— Неужели политического поприща тебе уже мало? — спросил его прикованный к постели отец, от тела которого отходили питательные трубки и шунты. За большим окном открывался вид на спокойный залив.
— Более чем достаточно, — ответил сидевший на стуле рядом с кроватью Таркин. — Но проблемы с иммиграцией решены, экономика снова развивается, и нашу планету теперь воспринимают как планету Ядра во Внешнем Кольце.
Соседняя комната была превращена в некое подобие отделения интенсивной терапии, с бакта-камерой и командой медицинских дроидов на случай, если старшему Таркину потребуются реанимационные мероприятия.
— Верно, — сказал отец. — Однако это вовсе не означает, что твоя работа закончилась. Слишком многим пришлось тяжело трудиться, чтобы ты смог занять свой пост.
— Я добился всего, чего хотел, и сполна отдал им свой долг, — резче, чем намеревался, заявил Таркин. — Некоторым — даже больше, чем они заслуживают. — Помолчав, он добавил: — Я устал постоянно потакать чужим интересам и сражаться за продвижение законов. Политика хуже театра военных действий.
— И это говорит тот, — усмехнулся отец, — кто всегда проповедовал важность закона и правления сильной рукой?
— Я и теперь считаю так же, но хочу сам диктовать условия. Более того, в нынешней ситуации внутренние проблемы Эриаду вряд ли имеют значение. Когда я в последний раз встречался с Дуку, он пытался убедить меня, что галактическая война неизбежна и случится уже скоро.
— Почему бы и нет? В своей решимости перетянуть тебя на сторону своих сепаратистов он готов на подкуп, угрозы, на все, что угодно.
Вспомнив свой недавний разговор с графом, Таркин покачал головой:
— У него на уме явно что-то иное, но мне не удалось выведать у него, что именно. Такое впечатление, будто он предлагал мне возможность присоединиться к некоему тайному сообществу, которое в реальности повинно во всем том, что сейчас творится.
— Так что ты собираешься делать? — после некоторых раздумий спросил отец. — Ждать, пока Республика создаст свою армию, и вступить в нее? — Он недовольно покачал головой. — Ты служил в Силах безопасности, в Судебном департаменте. Сейчас именно тот момент, когда Эриаду больше всего в тебе нуждается, и армия станет для тебя шагом назад — особенно если нынешний раскол действительно приведет к войне. Кто защитит Эриаду, если она станет жертвой войск Дуку?
— О том и речь. Словами и убеждениями никого не защитишь.
— Значит, помчишься на свет лазерных вспышек? Разве не эти слова ты не раз выкрикивал, будучи командиром Сил безопасности? — Отец грустно рассмеялся. — Они вполне могли бы стать твоим личным девизом.
— Смерть или слава, отец. В конце концов, я
— Да, — медленно кивнул отец. — Верховный канцлер уже высказался по поводу твоего решения?
— Собственно, Палпатин на моей стороне.
— Этого я и опасался. — Отец долго смотрел на него. — Советую тебе вспомнить Гиблое плато, Уилхафф. Когда территория стаи оказывается под угрозой, главный самец встает на ее защиту, а не убегает прочь ради некой более великой цели. Считай, что плато в данном случае — сама Эриаду.
Таркин уставился в окно, затем снова повернулся к отцу:
— На мое решение повлияла одна история, рассказанная Джовой. Задолго до твоего рождения — даже задолго до рождения Джовы — некая группа застройщиков имела виды на Гиблое плато и все богатые ресурсами земли, которые собрала семья Таркин. Наши предки сначала пытались решить вопрос полюбовно, пробуя умиротворить застройщиков деньгами. В какой-то момент, по словам Джовы, они даже готовы были предложить застройщикам все земли к северу от реки Орринесва до самой горы Вирмок, но те с негодованием отвергли их предложение. Либо все плато с окружающей территорией, либо вообще ничего.
— Я знаю, чем закончилась та история, — слабо улыбнулся отец.
Таркин улыбнулся в ответ:
— Таркины поняли, что им не удержать своих противников, поставив таблички «Проход запрещен» или окружив Гиблое плато плазменным забором. Притворившись, будто готовы капитулировать, они заманили руководство конгломерата за стол переговоров.
— И перебили их всех до единого, — сказал отец.
— До единого. На этом все и закончилось.
— Понимаю, — глубоко вздохнул отец. — Но ты слишком наивен, если полагаешь, будто Республике хватит мужества поступить так же с Дуку и остальными. Попомни мои слова: война будет тянуться и тянуться, пока каждая планета не заплатит свою цену. И я рад, что уже не смогу увидеть этого собственными глазами.
Посол на Меркане ждала наверху богато украшенной лестницы перед главным зданием имперского комплекса. Высокая и широкоплечая, она, как показалось Тарки-ну, была одета вполне подобающим образом для Мерканы — в броню штурмовика.
Будучи, похоже, не в силах решить, отдать честь или поклониться идущим к ней Таркину и Вейдеру, она просто развела руки в приветственном жесте и изобразила циничную улыбку. Кислотные дожди и влажный воздух оставили свой след на ее волосах и коже лица, но во всем остальном она выглядела вполне здоровой.
— Добро пожаловать, владыка Вейдер и губернатор Таркин. Мне известно, что Корусант прислал команду разведчиков, но я понятия не имела...
— Агент уже прибыл? — перебил ее Вейдер.
Посол мотнула головой в сторону резиденции:
— Он внутри. Я вызвала его, как только получила ваше сообщение.
— Проведите нас к нему.
Развернувшись кругом, она направилась к укрепленной входной двери. Двое стоявших по сторонам от входа штурмовиков отступили от двери, отдав честь Вейдеру и Таркину. Входной коридор и главная комната резиденции были почти пусты, в сухом воздухе чувствовался запах искусственных ароматизаторов. Позади изогнутой кушетки молча стоял куривар выше Таркина ростом, в потрепанной одежде. Рог на его черепе имел обычный для его расы размер, но морщинистую физиономию пересекали шрамы.