Таша

Янышева Ольга

— Ничего обещать не могу, — «я прямо жгу сегодня! Сама «искренность», — но, думаю, обмен номерами можно засчитать за первый шаг к осуществлению наших планов. — Таша улыбнулась, тут же диктуя свой номер. — И… надеюсь, ты не откажешь мне в свидании?

Девушка изо всех сил пыталась удержать улыбку, но, в конце концов, сдалась, позволив расцвести ей, словно бутону розы.

От одной улыбки Ташкевич в ушах зашумело. Возбуждение, не покидавшее меня с момента, как только дверь в зеркальный зал открылась, демонстрируя мне и спутникам соблазнительную

красавицу, было впервые для меня не в приоритете. Хотелось прижать к себе хрупкую брюнетку и не отпускать, будто объятия — это предел моих мечтаний.

«Я чувствовал своё сердце сейчас! Оно билось прямо у меня в шах»!

— А куда пойдём?

— Куда пожелаешь… — рука сама потянулась к девушке, желая коснуться. Казалось, подушечки пальцев горят, требуя этого касания.

— Хочу на экскурсию в Петропавловскую крепость… — Наташа перехватила мою руку, не позволяя коснуться своего лица, но переплела наши пальцы. Это немного разбавило моё разочарование.

— Жуть… ты в курсе, что там есть приведения? — Усмехнувшись, решил напугать Ташкевич.

— Именно поэтому я иду туда с тобой! Давно хотела, но боюсь одна.

— Лестно, конечно, но я мало похож на охотника за приведениями.

— Зато ты отлично водишь! Сбежим на твоём байке…

Представив себе эту картину, громко расхохотался.

— Не думал, что ты такая трусишка. Хорошо. Крепость — так крепость. — Уняв своё живое воображение, внимательно наблюдал за довольной Ташкевич, которая взяла свои вещи, явно направляясь в женские раздевалки.

Внезапная зависимость в постоянном присутствии брюнетки схватила за горло.

— Тогда… в субботу?

Одёрнув себя, заставил попрощаться:

— Я заеду за тобой в десять… и, Таша. Если придётся бежать от приведений, до парковки далеко.

— Не забудь тогда ловушку для прозрачных.

— Экто-хранилище с протоновым ускорителем?

— Ух ты… я думала, только мне нравятся «Охотники…», — изумлённо расширив глаза, малышка умиляла меня своей искренней реакцией на маленькое открытие.

— Не только, — щёлкнув брюнетку по кончику носа, широко улыбнулся и, скрепя сердце, произнёс: — до субботы, Наташа.

— Пока…

Выйдя из здания, глубоко вздохнул, подняв лицо к серому небу, обещающему дождь.

— Твоя улыбка бесит, — мрачно рыкнул Зарецкий, останавливаясь рядом.

— Что? Ученики принцессы, действительно, брутальные красавцы? — Настроение было превосходное, несмотря на то, что, в связи с работой Ташкевич, девушку пришлось оставить. Хотелось улыбаться, как дураку, без причины.

— Дебил, — буркнул Виктор, подтвердив мои мысли, от чего я только заржал.

— Ты в курсе, что девушки любят «решительных»? Смотри, как бы тебе не пришлось вести Воропаеву под венец… только не за тем, чтобы жениться, а чтобы отдать какому-нибудь мудиле. — Друг вздрогнул, забыв, как дышать. Казалось, он и мысли такой в башку свою пустую не допускал. Я решил добить. — Ты до сих пор хочешь строить из себя её брата?

— Пошёл ты! —

Привычно рявкнул Зарецкий, быстро заводя свой байк и срываясь с места.

— Псих… — покачав головой, улыбнулся снова, надеясь только на то, что мне хватит терпения до субботы, чтобы не сорваться и не приехать к Ташкевич раньше.

Наташа

— Кто молодец? Я — молодец! — Лера плясала вокруг меня победный танец бабуинов, смеша всех, кто встречался нам на пути к Дементьевой, решившей устроить планёрку в мой первый рабочий день.

— Да, ты — молодец, — согласилась, не имея возможности убрать улыбку со своего лица. — Спасибо тебе, Лерочка.

— Брось. Русик всё равно бы пришёл к тебе!4e0863

— Не знаю-не знаю. Витя, вон, тоже тебя любит, а…

Лера поморщилась, тут же прекращая танцевать:

— Не хочу даже сравнивать. Зарецкий поехал крышей со своей опекой. Если раньше я могла его как-то оправдать благодаря моему возрасту, то сейчас не собираюсь. Я давно выросла, а он продолжает себя вести, как собака на сене. Ящеров другой. Руслан никогда не упустит того, что желает. Мне кажется, будь он твоим опекуном — твои ноги не сходились бы вместе…

— Лера! — Вспыхнула я, перебив засранку, которая невозмутимо продолжила говорить:

— … пусть тебе шестнадцать, семнадцать или восемнадцать было бы лет.

— Негодная! — Потянувшись к шатенке, чтобы шлёпнуть, промахнулась.

Взвизгнув, Воропаева кинулась по коридору, быстрее меня оказываясь у цели.

Кабинет руководительницы встретил нас нервной тишиной, хотя был не пуст.

Начальница и симпатичная блондинка заламывали руки над маленьким ребёнком, довольно болезненного вида, лежащим на кожаном диване без признаков привычной детской активности.

— Медсестра из детского сада сказала, что это обычная сыпь, но у Димы температура поднялась…

— Катюша, ты будто не знаешь наших врачей! Мне кажется, что они в своих институтах беспробудно бухают! Сейчас я позвоню хорошему дерматологу! Только не паникуй. — Яна Васильевна была такой бледной, что непонятно было, кто из красавиц паникует больше.

Повернувшись к нам старшая «дива», нервно дёрнулась в сторону Воропаевой:

— Лерка! Позвони Борисычу! Ты же знаешь, какой у него номер?

— Что у вас тут случилось? Привет, Катя…

В течение двух часов, пока мы ждали врача, работающего, как оказалось, в приюте, где воспитывался Руслан, я познакомилась со Смирновой Катей — бывшей «дивой», можно сказать: самой первой из…

Милая блондинка с ясными синими глазами, напоминающими сейчас грозовое небо, ну, никак не вязалась у меня с образом стриптизёрши, которой девушка работала, пока не встретилась с Дементьевой. Внешность обманчива!

Сейчас Катя работала в фирме по перевозкам и доставкам технической продукции, занимаясь рекламой, оставив танцы в прошлом более трёх лет назад, но бывшую начальницу, ставшую ей подругой, никогда не забывала.