Татуировка
Шрифт:
«Это уже кое-что, — обрадовался Дмитрий, — все лучше, чем фоторобот. И нос наверняка сломан в драке».
— Может быть, пригодится, — сказал она Дмитрию.
— Еще как! — подтвердил он абсолютно искренне, убирая листок в папку. — Одно из самых важных свидетельств. И простите меня, — он спросил уже в дверях, — мужчина, изображенный рядом с Алексеем Пахомовичем — он кто?
— Так это же Николай Николаевич! — удивилась вопросу хозяйка. — Тот самый мальчик, только через тридцать лет. Разве я вам не рассказала про него?
— Не успели, но мы это проходили в школе…
Спускаясь по лестнице, он подумал,
ВСТРЕЧИ В БОЛЬНИЧНОЙ ПАЛАТЕ
Это прежде, чтобы написать мало-мальскую статью об умершем, журналисту приходилось неделями, а то и месяцами собирать материал, пользоваться недостоверными свидетельствами врагов, которые выдавали себя за друзей усопшего. С пришествием в мир Интернета все упростилось. До замужества Агния смотрела на компьютеры со стихийным ужасом. У нее с детства были плохие отношения со всеми предметами, относящимися к миру механики и железа. И до компьютера она осмелилась впервые дотронуться, лишь переселившись в квартиру Глеба. На обучение у них ушел выходной день, она, по словам мужа, оказалась на редкость способной ученицей.
Теперь же Агния не представляла жизни без Интернета и справочно-поисковых программ вроде Рамблера и Яндекса. Оказалось, это просто: набираешь нужную фамилию — и через несколько минут перед тобой многочисленные сведения о носителе этой фамилии, его открытиях, публикациях, докладах и экзотических поступках. А ты уж сама выбирай, что отбросить, а что перекачать в личную папку.
За несколько ночных часов — ночью Интернет дешевле — Агния изучила то, что писала об Антоне Шолохове русскоязычная пресса. Публикаций было много, но все они, как Агния быстро сообразила, пользовались переводом большой статьи французского искусствоведа Жан-Поля Трюдо. Некоторые, не смущаясь возможным наказанием за плагиат, нахально передирали без всяких ссылок его статью, при этом сокращая на свой манер и перевирая факты. Антон Шолохов рассказывал французскому искусствоведу о своем петербургском периоде, называл имена друзей и учеников.
Агния выписала эти имена в новый большой красивый блокнот. Она уже давно поняла, что такие блокноты — своего рода визитные карточки журналиста, и, делая свои многочисленные интервью, никогда не забывала о представительском блокноте.
Одним из первых в ее списке был известный художник, о котором Антон Шолохов отзывался с благодарностью. Узнать адрес любого человека, прописанного в Петербурге, тоже стало несложным в эпоху всеобщей компьютеризации. И Агния, не теряя времени, отправилась по нужному адресу к художнику, которого она думала описать в книге как учителя жизни и живописи.
— Нет, милая моя, Алексея Пахомовича сейчас дома нет, а где он — я сказать не могу. — Пожилая хозяйка осмотрела ее весьма критическим взглядом. Судя по этому взгляду, Агния показалась ей девицей подозрительно молодой и легкомысленной. А потому чрезвычайно опасной.
Таких оберегательниц семейных гнезд Агния хорошо знала и нисколько не осуждала их. А ну как поманит заслуженного мужа какая-нибудь юная чаровница в мини-юбке и оставит подводить в печальном одиночестве
— Но он хотя бы в городе? Я уже несколько раз оставляла сообщения на автоответчике.
— Я их слышала, — барственно проговорила хозяйка.
— Это очень важно, я пишу книгу о его ученике, об Антоне Шолохове. Это такой художник…
— Милая моя, Антошу Шолохова я кормила супом в этой квартире тогда, когда вас еще не было на свете…
— Может быть, тогда вы расскажете… какие-нибудь детали.
— О том, как он ел суп? — В голосе хозяйки Агния почувствовала едчайшую иронию.
— Ну он же не только ел суп, он же что-нибудь говорил, делал, показывал рисунки.
— Вы уже начали писать свою работу? — заинтересовалась вдруг хозяйка.
— Приступаю, собираю материал… Так, может быть, расскажете?
— Не беритесь вы за эту книгу, вот что я вам посоветую… — В голосе пожилой собеседницы Агния почувствовала грусть и усталость. — А про Антошу Шолохова ничего хорошего я вам рассказать не смогу. Хотя, как говорят, победителей ведь не судят? Вот и не буду судить. Но и говорить не стану. Подумайте над моими словами…
Агния хотела все же поспрашивать, но на лице хозяйки она прочитала вежливое нетерпение немедленно закрыть за незваной гостьей дверь.
И в тот момент, когда она уже подалась к двери, взгляд ее наткнулся на визитную карточку собственного брата. Эта карточка лежала в прихожей под большим зеркалом на старинной тумбочке. Уж если тут побывал Дмитрий, то он-то, несомненно, знает все координаты шолоховского учителя.
— Что ж, очень жаль, что не застала Алексея Пахомовича дома, но я буду звонить еще. На всякий случай — вот моя визитка.
И для полноты абсурда она положила рядом с карточкой, которая принадлежала Дмитрию Алексеевичу Самарину, свою — Агнии Алексеевны Самариной. Пусть хозяйка помучается над этим странным совпадением фамилий и особенно отчеств. Быть может, любопытство заставит ее ослабить оборону супружеского гнезда.
На стене дома рядом с уличной дверью висел телефон-автомат. Карточка у Агнии была всегда при себе. А служебный телефон брата она помнила наизусть.
— Самарин слушает! — Голос брата звучал, как всегда, отчужденно. Возможно, так им полагалось отвечать по какому-нибудь уставу правоохранительной службы.
— Димка, привет! Ты извини, что я тебя отрываю…
— Мы вроде бы вчера виделись…
Ответ младшего брата нельзя было назвать чересчур любезным, но Агния к такому привыкла, если звонила ему на службу
— Я всего на минуту. Ты не знаешь… где можно найти такого художника, Федорова Алексея Пахомовича?
Похоже, ей наконец удалось изумить брата. По крайней мере, его пауза была красноречивой.
— Откуда у тебя на него информация?
— Нет у меня никакой информации. Я была у него дома и увидела твою визитку. Димка, будь человеком, скажи, слышишь! Он же учитель Шолохова, он мне для книги нужен, а супружница — такая грымза, стоит как стена…
— А-а, понял. Ладно, записывай. Он сейчас в сто двадцать второй больнице. Знаешь, как туда ехать? От метро «Озерки»…