Татуировка
Шрифт:
— Это новая история. Она может закончиться по-другому.
— Джеральд, мы через это проходили. Львы в вельде разрывают на куски еще живую, такую славную газель. Холод космоса поглощает астронавтов. И тут: кто-нибудь собьет эту большую птицу. Я уже полгода смотрю эти твои истории, и моему терпению приходит конец.
— Ракеты не всегда взрываются, — возразил Макгрегор. — А львы охотятся на газелей, так уж природа устроена, что тут сделаешь.
— Если ракета не разобьется и совершит мягкую посадку, то в следующей истории твои астронавты начнут истреблять мирных обитателей новооткрытой
— Ну, дорогая, — увещевал ее Макгрегор. — Ну и что, что некоторые истории не заканчиваются всеобщим ликованием? Я просто хочу, чтобы мы смотрели их вместе, вдвоем переживали и хорошее и плохое.
За окном взошло солнце, и блестящий халат Сильви взорвался разноцветьем. Блики на ее спине стали складываться в образы, и Макгрегор увидел себя и Сильви в будущем. Ее волосы были белыми, его — пепельными, они стояли в весеннем саду и держались за руки. Он не понимал, как это происходит, каким образом история вышла за пределы его тела и расплескалась вокруг. Тот Макгрегор, из будущего, свободной рукой опирался на трость. Совершенно седая Сильви подняла обе руки к голове, застонала и упала на каменные плиты дорожки, среди тюльпанов и нарциссов.
Реальная Сильви никак не реагировала на картины на своем халате.
— Мне нужны истории со счастливым концом.
Она схватила со столика книгу и протянула ее Макгрегору. Тот разглядел на обложке мускулистого мужчину с обнаженным торсом и длинными волосами и томную женщину с волосами еще длиннее.
— Почему ты не можешь сотворить для меня такую историю? — В глазах Сильви блестели слезы.
— Дорогая, истории живут собственной жизнью. Ко мне они попадают уже такими.
Он думал, что является по большей части проводником для движущихся картинок, но вдруг он каким-то образом их действительно создает? Может, есть способ ими управлять — правда, этого ему совсем не хотелось.
— Джеральд, не думаю, что я могу жить с тобой, если ты не изменишься.
— Но что я могу сделать, Сильви?
— Я думала об этом, — сказала она, глядя не на него, а в окно. — Я не выйду за тебя замуж, если ты не сведешь эту татуировку.
Сердце Макгрегора замерло. Он ввалился в ванную и подошел к зеркалу. Цвета на его груди поблекли, живописные картины сменила паутина шрамов, взрыв жизни уступил место болоту яростной плоти, натянутой и изборожденной, как после сильного ожога. Ему стало дурно. Он согнулся пополам, скрестив руки на груди. Он знал то, чего не знала Сильви: эта татуировка — не просто краска в глубине кожи. Эту татуировку невозможно убрать, не вырвав у него сердце.
Шок был таким сильным, что какое-то время Макгрегор не мог дышать. Когда дыхание вернулось к нему, болезненная дурнота ушла. Кожа пульсировала: космический корабль несся сквозь пространство. Макгрегор убрал руки с груди и снова увидел звезды. В кабине корабля пятеро астронавтов парили в невесомости и весело общались друг с другом. Одна из женщин ела сушеные вишни. Она бросила вишенку в открытый рот другого астронавта, но ягода двигалась так медленно, что оба успели посмеяться и обсудить совместный эксперимент по выращиванию гороха, прежде чем вишня добралась до адресата, который слопал ее прямо из воздуха. В детстве Макгрегор пытался есть как астронавт —
Когда он вернулся в спальню, Сильви уже оделась и укладывала в сумку вещи, которые оставляла у Макгрегора дома.
— Нет, Сильви. Я люблю тебя. Ты самый важный человек в моей жизни.
— Я тоже люблю тебя, Джеральд. Ты сделал выбор.
Наконец она нашла силы посмотреть на него.
— Смотри, Сильви, ракета целой и невредимой совершила посадку на новой планете, — сказал он, тыча пальцем в грудь. — Это Марс. Смотри, четверо астронавтов выбрались наружу. В этот раз все идет хорошо.
— Они все вооружены, — с тревогой сказала Сильви.
— Для самообороны или для защиты от диких животных. Посмотри, какая планета, Сильви. Небо красное! Ты чувствуешь запах? Пыль пахнет цветами и ванилью. Они в безопасности.
Он действительно ощущал запах пыли и несказанно радовался этому. Он чувствовал, как горячий ветер ласкает его кожу.
— Они не в безопасности, Джеральд. Скорее всего, они привезли с собой микробов, которые уничтожат все живое на новой планете. Или они попытаются забрать у марсиан их реликвии, и начнется война. Я много раз все это видела. Больше не могу.
— Но посмотри же! Астронавты встретили марсианскую семью, пару взрослых и двоих детей. Они общаются. Все дружественно настроены. Это видно по жестам.
Макгрегор смотрел на руки марсиан, их пальцы, длинные и элегантные, по сравнению с которыми руки землян казались толстыми обрубками. Небо над ними переливалось красным и оранжевым, как угли в костре. Макгрегор представил, как марсиане и земляне сидят вокруг костра — и вскоре они действительно сели вокруг костра и завели телепатическую беседу, жарили марсианскую рыбу и гигантские грибы, которые марсиане выращивают в подвалах.
— А как насчет пятого астронавта? — спросила Сильви.
— Он остался у ракеты.
— Он сидит там, пьет виски из горла. Я даже слышу, как он всех проклинает.
— Нет, — сказал Макгрегор, хотя знал, что она права. Это человек не был похож на остальных. Он подозрительный и злой. А теперь вдобавок пьяный и вооруженный.
— Кто-то обязательно погибнет, — сказала Сильви. Она отвернулась от него и уложила в сумку тапочки и халат. — Рано или поздно кто-то обязательно умрет. Не вздумай отрицать.
— Рано или поздно мы все умрем, дорогая.
— Я не хочу об этом думать.
— Ты посмотри, как в сумерках отражают небо марсианские каналы. Они напоминают мне твои глаза, Сильви.
Макгрегор закрыл глаза, чтобы представить себе эту картину, и услышал, как хлопнула дверь. Он хотел бежать за ней, но ему было необходимо досмотреть историю до конца. Как сказала Сильви, большинство его историй кончались скверно, как браки завершаются смертью или разводом. Он решил, что стоит попробовать следить за историей как можно дольше, что это может предотвратить или отодвинуть катастрофу так же, как он сможет убедить Сильви дать ему второй шанс. Возможно, надо бежать за ней и молить, чтобы не уходила? Но, с другой стороны, иногда читателям, зрителям и слушателям необходимо узнать, чем все кончилось.