Тайна Анри Пика
Шрифт:
– А знаешь, что придумал несколько лет назад крозонский библиотекарь? Он стал собирать книги, отвергнутые издательствами!
– Не может быть! – воскликнула пораженная Дельфина.
– Именно так! Кажется, его вдохновило создание такой библиотеки в Америке. Я не очень-то хорошо знаю подробности, помню только, что в свое время о ней много говорили. Это забавляло людей. Кто-то даже сострил, что крозонская библиотека – нечто вроде литературной свалки.
– Ну и глупо! Я считаю, что это прекрасная идея! – отрезал Фредерик. – Если бы мою книгу не приняло издательство, я бы порадовался, что ее хоть куда-то взяли.
– И
– Да. Не скажу, что оно активно пополняется, но несколько месяцев назад я зашла в библиотеку и увидела, что все стеллажи в глубине помещения по-прежнему заполнены отвергнутыми книгами.
– Представляю, сколько там всякого мусора! – с усмешкой бросил Жерар, но никто из присутствующих явно не оценил его юмора.
Тут Фредерик осознал, что не слишком внимательно прислушивался к дуэту матери и дочери, и в знак симпатии послал Дельфине легкую снисходительную улыбку, хотя и воздержался от громкого смеха. Но Жерар снова ринулся в бой, начав доказывать всю абсурдность этой инициативы. Вот он сам, например, математик, – так можно ли представить себе такое хранилище, где собраны все неосуществимые научные проекты или заявки на патенты, получившие отказ?! Должны же быть какие-то рамки, барьеры, водораздел между сферами успеха и провала! Он прибег и к другому сравнению, по меньшей мере странному: «Представьте себе, что вы любите женщину, которая не отвечает вам взаимностью, но позволяет все-таки завести с ней роман…» Дельфина и Фабьенн не очень-то поняли эту метафору, но оценили отважную попытку столь трезвомыслящего человека обратиться к области нежных чувств. Ученые, с их рациональным складом ума, иногда прибегают к поэтическим сравнениям, таким же пылким, как стишок, сочиненный четырехлетним ребенком. Однако пора было ложиться спать.
Лежа в постели, Фредерик нежно погладил ноги Дельфины, потом ее бедра, потом его палец остановился на самом заветном месте ее тела.
– А если я пройду глубже, ты откажешь? – шепнул он.
На следующее утро Дельфина предложила Фредерику проехаться на велосипедах в Крозон, чтобы посетить странную библиотеку. Обычно он работал до часу дня, но сегодня его мучило неотвязное желание увидеть, физически ощутить неудачу других авторов: а вдруг это вдохнет в него новые силы.
Магали по-прежнему работала в библиотеке. За прошедшие годы она сильно располнела. И, сама не зная почему, махнула на себя рукой. Это началось не сразу после рождения двоих сыновей, а несколькими годами позже. Может быть, в тот момент, когда она осознала, что проведет в Крозоне всю свою жизнь и досидится в библиотеке до самой пенсии. Эта безысходная перспектива отбила у нее всякую охоту заботиться о своей внешности. А когда Магали констатировала, что ее дородная фигура ничуть не огорчает мужа, она покатилась по наклонной плоскости, так что сама себя с трудом узнавала. Муж уверял, что любит ее, несмотря на раздавшееся тело; она могла бы порадоваться тому, насколько глубока его любовь, но увидела в этом лишь доказательство его равнодушия.
Следует отметить еще одну важную перемену: с годами Магали полюбила
Собранием отвергнутых рукописей теперь мало кто интересовался, даже сама Магали почти забыла о них. Лишь изредка какой-нибудь подозрительный тип робко входил в библиотеку и стыдливо бормотал, что никто не захотел печатать вот эту его книгу, а он, мол, слышал от друзей, знакомых с друзьями неопубликованных авторов, что здесь их принимают. В этом сообществе отвергнутых писателей информация передавалась из уст в уста.
Молодые люди вошли в библиотеку, и Дельфина представилась Магали, сказав, что живет в Морга.
– Так ты, значит, дочка Десперо? – спросила Магали.
– Да.
– Я тебя помню. Ты сюда приходила, когда была маленькая.
– Да, верно.
– Ну и твоя мама часто брала для тебя книжки. Скажи, это не ты, случайно, работаешь в Париже, в издательстве?
– Да, я.
– А ты не могла бы присылать нам книги? Только бесплатно, – добавила Магали, чья коммерческая хватка шла вразрез с природной деликатностью.
– Гм… ну… я подумаю, чем можно помочь.
– Вот спасибо!
– Во всяком случае, я уже сейчас могу порекомендовать один прекрасный роман – «Ванну». И даже обещаю раздобыть бесплатно несколько экземпляров.
– Ах да, я что-то о нем слышала. Вроде бы он совсем никакой.
– О нет, наоборот! И вот, кстати, познакомьтесь – это его автор.
– Ой, извините, ради бога! Вечно я ляпну что-нибудь не то.
– Не переживайте, – успокоил ее Фредерик. – Мне тоже случается сказать о какой-нибудь книге, что это, мол, дрянь, тогда как я ее даже не читал.
– Но уж я-то теперь обязательно прочту. И поставлю ее на видное место. У нас тут, в Крозоне, не каждый день бывают знаменитые писатели, – воскликнула Магали, спеша загладить свой промах.
– Ну… знаменитый… это слишком громко сказано, – промямлил Фредерик.
– Да-да, именно так. А главное, изданный!
– Вот именно, – подхватила Дельфина. – А мы пришли к вам, чтобы посмотреть знаменитое собрание, о котором нам рассказали.
– Догадываюсь, вы имеете в виду собрание отвергнутых рукописей?
– Да, именно это.
– Так они все вон там, в глубине зала. Я их сохранила в память о создателе этой библиотеки, только это, скорее всего, куча дрянной писанины.
– Да, наверняка. Но сама идея мне очень нравится, – ответила Дельфина.
– Ах, как это было бы приятно услышать месье Гурвеку, который ее создал! Он бывал просто счастлив, когда кто-нибудь проявлял к ней интерес. Это было, можно сказать, главным делом всей его жизни. Он сотворил свой успех из неуспехов других людей.