Тайна девственницы
Шрифт:
– Ужас!.. – Нат покачал головой. – Я не уверен, что у меня получится.
– Надо рискнуть. Для меня очевидно, что она испытывает к тебе те же чувства.
Нат горестно усмехнулся.
– Очень на это надеюсь. – Он выдохнул. – Она понемногу начала мне доверять, но не полностью. У нее столько тайн. И столько всего, о чем она мне не рассказывает.
Куинт пожал плечами:
– У нас у всех есть свои тайны.
– Да, есть. – Натаниэль посмотрел на брата и наконец-то спросил: – Это ты взял у ее брата печать?
Куинтон
– Нет.
– Отлично, – медленно отозвался Нат. – Давай я спрошу по-другому: у тебя печать Монтини?
Куинтон задумался и ответил:
– Она не у меня.
– Ты выиграл ее у Хавьера Гутьереса в карты на Крите?
Куинт удивленно раскрыл глаза:
– Удачная догадка, брат?
Нат скривился:
– Неудачная, я бы сказал.
Куинтон приподнял руки, показывая, что сдается.
– Да, я практически силой вырвал ее у Гутьереса. – Он с отвращением фыркнул: – Этот человек – идиот.
– Этот человек опасен.
– Я тоже бываю опасен, когда нужно. – Куинтон пододвинул к себе ближайшее кресло. – Ты тоже можешь сесть. Это долгая история.
Нат сел в предложенное кресло и повернулся к брату.
– Я готов. Можешь начинать.
– Хорошо. – Куинт думал, с чего начать. – Сперва ты должен знать, что это не печать Монтини.
– Да? – Нат приподнял бровь.
– Несколько лет назад, когда я еще работал с профессором Эшуортом, он приобрел деревянный ящик с… мусором. Осколки и куски керамики, мраморных статуэток, древних орудий труда и разной другой археологической ерунды. В этом мусоре я нашел несколько печатей. Одна из них привлекла мое внимание. – Куинтон посмотрел на брата: – Она выглядела как аккадская печать и была вырезана из нефрита.
Нат вздрогнул.
– И?
– И… После беглого осмотра я нашел символы Амбропии и Тайны девственницы. Впрочем, – он стиснул зубы, – к моему великому сожалению, я положил ее обратно в ящик профессора, чтобы позже осмотреть внимательнее. И этот ящик кто-то украл.
– Что сказал профессор?
– Я ничего ему не рассказал, – с раздражением произнес Куинтон. – Он так долго работал над этим вопросом и так долго искал что-то подобное… Я хотел удивить его, я был таким дураком! Я не должен был упускать из виду эту печать.
– Думаешь, ее взял Монтини?
– Нет, не думаю. Это произошло так давно, что, даже если бы Энрико сделал это, он не смог бы молчать о находке столько лет. Я не знаю, кто украл ее с тем ящиком, не знаю, через сколько рук она прошла прежде, чем попала к Монтини. – Куинтон покачал головой. – Но я знаю точно, что это была именно та печать, которую я когда-то держал в руках. Я понял это, когда Монтини показал мне оттиск.
– И? – быстро произнес Нат.
– И… – Куинтон посмотрел на брата без намека на раскаяние. – И я планировал украсть ее у Монтини.
Нат нахмурился:
– Но ты этого не сделал?
– Нет, – вздохнул Куинт. – Я уже собирался, но Гутьерес опередил
– Ты видел, как Гутьерес взял печать?
– Он не видел меня, но я был практически перед ним. Ты знаешь, насколько Монтини был суеверен насчет своих находок. И, полагаю, Гутьерес тоже был осведомлен об этом. Монтини не приоткрыл бы завесу своей тайны преждевременно, на это были причины. Он хотел дождаться Антикварного совета. И это значило, что он бы не заметил подмену до самого выхода на трибуну.
– Мы думали, что Хавьер Гутьерес работал на лорда Ратборна, – сказал Натаниэль. – Его сиятельство признался Габриэле, что он тоже пытался выкрасть печать у Монтини. – Он задумался на мгновение: – Но почему тогда Гутьерес не привез печать Ратборну сразу после того, как поменял ее?
Куинтон покачал головой:
– Кто знает наверняка, почему такой человек, как Гутьерес, делает то, что делает? Помимо лорда Ратборна, у Гутьереса есть много заказчиков. И возвращаться в Лондон ради одного из них… В любом случае это было мне на руку. Я следил за Гутьересом и ждал хорошей возможности отнять ее. – Куинт взглянул на брата. – Тебе не казалось странным, как часто в прошлом году мы с тобой путешествовали раздельно?
– Нет, я не задумывался над этим, – скривился Натаниэль. – Это выглядело как твой обычный образ жизни.
– В любом случае волею судеб я оказался на Крите. По моим наблюдением, я знал, что Гутьерес – заядлый картежник и очень любит выпить. Он относится к такому типу людей, которые не знают меры и думают, что могут себя контролировать. А на самом деле это обычный самообман. – Куинтон пожал плечами. – Было очень легко споить его, завлечь в игру в карты и выиграть печать. – Он удовлетворенно засмеялся: – Думаю, ему понадобилось еще несколько дней, прежде чем он понял, что произошло.
– Я слышал, что он был взбешен.
– Не сомневаюсь в этом. – Куинтон замешкался. – Я знаю, что он случайно встретился с Монтини. Там же, на Крите. Вскоре после этого я услышал, что Монтини убили, ему перерезали горло.
Натаниэль посмотрел на брата.
– Ты никогда не упоминал об этом.
– Ты не разрешил мне говорить о том, каким человеком был Монтини. Я полагаю, что ты не захотел бы слышать и подробностей о его смерти.
– Ты должен был мне все рассказать. Конечно, это теперь не важно, полагаю… Поэтому… – Натаниэль осторожно подбирал слова: – Где печать?
Куинт колебался с минуту, потом вздохнул:
– Она на чердаке.
Натаниэль поднялся с кресла.
– Тогда пошли.
– Могу я хотя бы одеться? – Куинтон спешно стал заправлять рубашку в брюки.
– Нет. – Натаниэль был уже около двери.
– Мама не любит, когда я разгуливаю по дому без сюртука, – забеспокоился Куинт.
– Тогда давай постараемся, чтобы она нас не заметила.
Нат направился по ступенькам к комнатам слуг, а потом на последний этаж, к чердаку. Куинт следовал за ним.