Тайна девственницы
Шрифт:
– Мне нравится, когда на тебе мужская одежда.
– Прекрати, Натаниэль. – Улыбка на губах противоречила ее сердитому тону. Габриэла вывернулась из его объятий и начала спускаться по лестнице. – Пойдем, нам надо спешить.
– Это точно не может подождать до утра?
– Может, наверное, но я не могу. – Габриэла не обернулась, лишь ускорила шаг.
– Куда мы идем?
– У меня есть небольшой дом. – Она бросила на Натаниэля взгляд через плечо. – Я так понимаю, тебе о нем известно.
– Мы собираемся взять с собой мистера
– Не думаю, что есть необходимость будить его… – Габриэла тяжело вздохнула, осознав, о ком именно спрашивает Натаниэль. – Тебе и о нем известно.
– Габриэла, любовь моя, – Натаниэль открыл входную дверь, и они вышли из дома, – я знаю все.
Она фыркнула.
– Нам потребуется карета, идти пешком слишком далеко. Ты сможешь сам запрячь лошадей?
– Да, но я думаю, что лучше взять извозчика, тем более что я знаю, где это можно сделать. – Натаниэль взял Габриэлу под руку, и они быстро пошли по улице.
– Извозчика? В такое время?
Натаниэль кивнул.
– Совсем близко, – сказал он и, помолчав немного, продолжил: – У них здесь одно… деловое предприятие.
– Ради какого дела извозчики ночью ждут пассажиров? – Габриэла посмотрела на него с недоверием.
– Ради дела, требующего большой осмотрительности, – твердо сказал Натаниэль. – Больше тебе ничего знать не надо.
Через четверть часа они наконец дошли до нужного места, где, как он и обещал, несколько карет ждали припозднившихся пассажиров. Лишь после того, как они забрались в одну из них и тронулись в путь, Натаниэль задал вопрос, который не давал ему покоя с самого начала:
– Думаешь, что печать у тебя дома?
– И возможно, была там все это время, – кивнула Габриэла.
– Но почему ты так считаешь?
– Помнишь, вчера вечером ты показал мне печать, принадлежавшую Куинтону? – Габриэла наклонилась к нему, едва сдерживая волнение. – Точно такую же Энрико показывал комиссии. Ею подменили его печать.
– Ты уверена, что это одна и та же?
– Да, я уверена, – ответила Габриэла.
– Так ты говоришь…
– Это Энрико забрал печать у Куинтона, – торжествующе произнесла она. Вполне в его духе положить на место собственной печати ту, на которую он собирался ее обменять. Словно круг замкнулся.
– Но почему тогда он не сказал тебе, что к нему вернулась печать Амбропии?
– Не уверена, что он этого не говорил. – Габриэла задумалась. – Ты же читал его последнее письмо. Бессвязное, путаное, но тем не менее чувствовалось, что писал его победитель. Тогда я не обратила на это внимания, но теперь… – Габриэла кивнула. – Да, теперь все встало на свои места.
Они вышли из кареты, когда та остановилась напротив дома Габриэлы, и Натаниэль попросил извозчика подождать. Габриэла поспешила открыть дверь – ключ легко повернулся в замке. Возможно, слишком легко. Странное чувство охватило Натаниэля, но он отмахнулся от него, решив, что это связано с пребыванием в незнакомом доме поздно
Габриэла вошла внутрь и обернулась на Натаниэля.
– Флоренс и Мириам уехали по делу, так что сейчас здесь никого нет.
Она зажгла лампу в прихожей, вошла в комнату, похожую на гостиную, и вернулась со второй лампой, с которой начала подниматься на второй этаж. Натаниэль последовал за ней, не в силах избавиться от неизвестно откуда взявшегося чувства тревоги.
После второго лестничного пролета Габриэла повернулась, провела Натаниэля по узкому коридору, в конце которого оказалась открытая дверь.
– Подержи, пожалуйста. – Она протянула ему лампу.
Натаниэль внимательно осмотрелся. Они оказались в комнате, где из мебели была только кровать и комод с зеркалом. В одном из углов стоял маленький деревянный ящик, к которому Габриэла и направилась. Она решительно откинула крышку, и та с громким стуком упала на пол. На шум темный дом отозвался звонким эхом. Натаниэль нахмурился.
– Ты ничего не слышала?
– Нет, – ответила Габриэла, внимательно рассматривая содержимое ящика.
– А вот мне кажется, что я что-то слышал, – пробормотал Натаниэль и прислушался. Возможно, это всего лишь эхо, но он все равно мог поклясться, что уловил какой-то странный звук в доме.
– Этот ящик мне прислали после того, как Энрико умер. Мы открыли его, но… – Габриэла замолчала. Несмотря на непростой характер Энрико, он оставался ее братом, и ей по-прежнему было тяжело говорить о его смерти. – Но у меня так и не нашлось времени разобраться с его содержимым.
Она глубоко вздохнула и опустилась на колени. Натаниэль старался держать лампу так, чтобы дать Габриэле как можно больше света. От лампы шел странный запах гари. Интересно, когда ею пользовались в последний раз?
Габриэла тем временем извлекала из ящика обрывки жизни Энрико Монтини. Несколько статей о моде, обмундировании, книги и тетради в твердом переплете, любопытные, но на первый взгляд не слишком важные старинные предметы, поношенная пара башмаков. Габриэла собралась уже отложить обувь в сторону, как вдруг передумала, осторожно взвесила один из башмаков в руке и взволнованно посмотрела на Ната.
– Что там? – Он опустил лампу пониже.
Габриэла запустила руку в башмак и достала оттуда замотанный в тряпки сверток. Поставила башмак на пол и начала осторожно разворачивать находку, хотя у нее отчаянно тряслись руки.
– Что-то не припоминаю, чтобы до вчерашнего дня у меня когда-нибудь тряслись руки.
– Давай сюда. – Натаниэль схватил ее за свободную руку, помог подняться, потом передал ей лампу, забрав сверток. Быстро размотал тряпки, и они увидели древнюю печать цилиндрической формы. Габриэла поднесла лампу поближе, и сокровище блеснуло каменным темно-зеленым боком.
– Мне кажется, мы нашли твою печать, – прошептал Натаниэль.
– Спасибо тебе, Натаниэль, – счастливо улыбнулась Габриэла.