Тайна Хермелирда

Федоров Владимир

В поход барон не надел кирасу и кольчугу, ограничившись лишь стеганой курткой с кожаными вставками, поддетую под красно-золотистое сюрко. Седрик, также как и Эбнер, был облачен в серый дорожный плащ и опоясан мечом.

Но если конь Седрика шел сегодня налегке, то нельзя было сказать то же самое про прекрасного британского шайра, увешанного тюками с провизией и амуницией. Это животное, поспешно идущее следом за бароном и его советником, принадлежало Симену - личному оруженосцу Дика. Симен, девятнадцатилетний юноша с утомленно - мечтательным выражением лица, имел в своем родстве английские корни и, не смотря на открытое проявление недовольства королем Ричардом, направленным на германского монарха, и поддержку сопротивления Сицилии, был отдан своими родителями в пажи барону Хермелирда, как одному из самых достойных рыцарей Германии. Неторопливость своего пажа часто приводило Седрика в ярость. Он даже

неоднократно кидался в него сапогами, выкрикивая проклятия, но быстро приходил в себя, наблюдая усердность юноши. Вскоре, Симен был назначен оруженосцем барона, но при этом в его жизни мало что изменилось. В настоящей битве он никогда не был, но с оружием обращаться умел, хотя до сих пор это ему так и не пригодилось. В Хермелирд Симен приехал на несколько дней позже своего господина: Седрик очень спешил, а сбор всего скарба барона из гостевого дома Верхней Лотарингии, где он находился в момент страшных известий из дома, занял продолжительное количество времени. После того, как повозка была наполнена доверху, Симен без промедления выдвинулся в сторону Хермелирдского тракта. По приезду в замок он так и не успел отдохнуть с дороги и перенести вещи в покои барона: Седрик приказал подготовиться к походу и по причинам, ведомым только Дику и Господу Богу, собрал своих лучших воинов из числа личной охраны и стражников замка и двинулся на юго-восток. В настоящий момент Симен, сладко зевая, теряя нить происходящего в круговороте последних событий и уже путая сны с явью, продвигался за своим господином.

Следом за юным оруженосцем шагали тридцать пеших вооруженных людей. Несмотря на то, что все они были облачены в кольчуги, а в руках несли шлемы и щиты, каждый из них имел свои особенности. В первых рядах выступали наиболее крепкие и статные воины - личная охрана Седрика Дика. Эти люди были вооружены добротными мечами и копьями. Их отличительным знаком была нагрудная металлическая пластинка с выгравированным горностаем, прикрепленная к кольчуге и багряные плащи. Шлемы грубой ковки были полностью лишены изящества, но зато были снабжены бармицей и полумаской, в отличие от головных уборов стражи гарнизона замка. Воины были максимально сосредоточены во время передвижения и даже стремились идти нога в ногу по извилистым лесным дорогам.

Следом за охраной Дика следовало трое лучших лучников Хермелирда, отличительной особенностью которых были не только огромные луки и оперившиеся колчаны, но еще и кольчужные капюшоны, которые, в отличие от шлемов, не препятствовали обзору местности во время сражения. Несмотря на продвижение в одном строю, эти воины старались держаться обособленно, словно боялись раствориться в рядах позади идущих стражников. Но все же спесь лучников барона, так старательно прорывающаяся наружу, все имела право на существование: стрелки хоть и имели большее жалование по сравнению со стражниками гарнизона, но обладали меньшими привилегиями, чем солдаты личной охраны. Поэтому в походах и сражениях лучники Седрика наравне с доблестными делами и отважными поступкам демонстрировали некую развязность и любыми путями пытались привлечь к себе внимание. Вот и сейчас они громко переговаривались между собой, зная снисходительность Седрика.

Позади лучников шла стража гарнизона замка, составляющая подавляющее большинство людей, идущих в отряде. Пожилые и юные воины из их числа, отобранные для этой лесной кампании, были словно единое целое. Ветер доносил до впереди идущих обрывки фраз стражников, но все это сливалось в единый гул, да так что и определить о чем шла речь, было невозможно. Воины старались в ходьбе подражать личной охране барона, но в силу своей недоученности, у них это не очень хорошо получалось.

Посреди солдат гарнизона особенным образом выделялась рослая фигура без головного убора. Исполинских размеров детина, бритоголовый и безбородый, выделяясь своим трубным голосом, добродушно смеялся над чем-то. Это был Лотар - молодой комендант замка, занявший место своего упокоившегося отца Джерваса. Несмотря на то, что Лотар принял командование над гарнизоном в столь юном возрасте, это не помешало ему заслужить такой авторитет среди воинов, что не каждый знатный полководец уподобился бы ему. Отношения между командиром и подчиненными строились на взаимном доверии и осознании общего дела. А огромная фигура Лотара, дань уважения к его отцу и отнюдь не благородное происхождение рода приближали его к простому народу, большую массу которых составляли крестьяне и солдаты. Будучи средним звеном между бароном и его людьми, Лотар с достоинством мог справиться с любой поставленной ему задачей, но выпавшее на его долю мирное время, начавшееся незадолго до прихода эпидемии, так и не предоставило возможности продемонстрировать его боевые и командные навыки. Он и его сверстники

родились после героических походов в Святую Землю и Италию и поэтому не принимали участия ни в мировых, ни в локальных баталиях.

Лотар щурился на солнце, подобно коту, свернувшемуся у костра. Комендант был одет также как и воины из личной охраны барона, но от них его отличал украшенный позолоченными пластинами с гербом Хермелирда пояс, к которому с обеих сторон были прикреплены меч и кинжал. Этот пояс достался ему в наследство от Джерваса и использовался как отличительный элемент снаряжения коменданта. Хотя даже если бы Лотар облачился в крестьянское рубище, то любой человек в Хермелирде без труда узнал бы его. Вот и сейчас комендант, подобно глыбе льда, дрейфующей в море, перемещался в людском потоке. Он пытался наладить разговор с каждым из воинов, поддержать общий дух, а заодно и проследить за соблюдением боевого походного порядка.

– И почему это вдруг господину захотелось поднять нас ни свет, ни заря и тащить в этот чертов лес?
– Послышался из строя недовольный голос - Если бы угроза нападения на баронство и имела место быть, то только не со стороны этих дебрей!

– Не ворчи, Лабберт, - Лотар без труда определил солдата по голосу и включился в разговор.
– Господин Седрик не стал бы поднимать гарнизон без видимой на то причины. Если мы идем в ту сторону, значит того требует наш долг.

– Я все понял бы, если б на юго-востоке находилась бы хоть одна дорога или располагались чьи-то наделы. Кроме диких зверей там нечего искать.
– Лабберт был счастлив, что нашел собеседника после утомительного движения в молчании, пусть даже в лице коменданта.

– Это не нашего ума дело!
– Вдруг резко оборвал его Лотар.
– Как видишь, даже господин Эбнер сегодня сопровождает барона, видать дело действительно важное.

– А ты, Лотар, знаешь куда мы идем?
– Хитро взглянул Лабберт, но тут же перевел взгляд вперед и восторженно прошептал.
– Святая дева! Таких деревьев я еще не видел.

И действительно поле неожиданно прерывалось полосой смешанного леса, протянувшегося через весь горизонт. Его особенность была в том, что здесь деревья были воистину грандиозных размеров, а между их стволами тесно рос кустарник. Несмотря на довольно солнечное утро, этот утопающий в зелени лес выглядел довольно мрачно. Свет, застревая в верхушках деревьев, не проникал ниже, поэтому невозможно было разглядеть, что таит в себе эта природная цитадель.

Лотар уже было хотел поделиться своими мыслями с Лаббертом, как вдруг увидел как Седрик, обгоняя преподобного, выехал вперед с высоко поднятой рукой. Комендант не заставил себя ждать:

– Отряд, стой!
– Раскатилось в утреннем воздухе, и на несколько секунд лязг закованных в железо людей прекратился. Не считая тяжелого дыхания уставших солдат, фыркания лошадей и единичного побрякивания снаряжения над полем воцарилась тишина.

Барон приподнялся на стременах и вопрошающе посмотрел на Эбнера, и когда тот чуть заметно кивнул ему, рысью поскакал в сторону леса. Подъехав к одному из деревьев, Седрик спешился. Было видно как он провел рукой по ветвям, а потом, достав резким движением меч из ножен, полоснул им по одному из кустов. Раздался звук, характерный для удара железом о каменную кладку. Затем Дик приказал Симену собрать и привязать всех имеющихся в отряде лошадей вместе, так как, по - видимому, следующую часть пути нельзя было преодолеть, будучи конником.

Неспешным шагом кобыла Эбнера донесла своего хозяина до барона. После того как советник передал поводья Симену, он стал о чем-то напряженно переговариваться с Седриком, изредка бросая взгляд то в глубь леса, то на кроны деревьев. Наконец Дик кивнул головой и показал рукой на Лотара. Комендант незамедлительно подбежал к барону, ожидая приказа. Его удивленному взору предстало нечто странное.

Густая поросль деревьев и кустарников таили в себе покрытые плющом останки древних стен и колонн, покрытых барельефами, свойственными народам Средиземноморья. На них были изображены мифические создания, воины и правители, прекрасные девы и жрецы. Все это хоть и восхищало взор Лотара, но понять их истинную суть он не мог, так как его образование полностью исключало географическую осведомленность.

Место, куда ударил мечом Седрик, представляло собой каменную нишу с причудливым механизмом посередине. Сам механизм был лишен тех архитектурных изысков, коих было в достатке в этих стенах - это был обитый железом деревянный круг с несколькими рычагами, исходящих из его центра. Лотару стало ясно, что если привести его в движение, то это повлечет за собой последствия. Он встретился глазами с Эбнером. Прочитав спокойствие во взгляде советника, Лотар обратился к барону:

– Мой господин, только прикажите, и мои люди немедленно приведут это в действие!