Тайна старой монеты
Шрифт:
— Позвольте с вами не согласиться. К примеру, — Мезенцев на мгновение задумался, — лежат ценности, а охраны нет. По-вашему, в такой ситуации преступление неизбежно?
— А как же! Всегда найдется человек, который эти ценности прикарманит.
— Вот именно — найдется, — торжествующе произнес Мезенцев. — А найдется не кто иной, Владимир Константинович, как человек, не получивший должного воспитания.
— Вы, Игорь Павлович, не учитываете тех свойств человеческой натуры, которые передаются генетическим кодом, — заметил Петрунин.
— По-вашему, выходит, что
— Конечно.
— Пожалуй, Виталий Николаевич, вы правы, говоря о наследственности, однако убежден, что решающую роль все же играет обстановка, — стоял на своем Барабанов.
— Ну нет, — ринулся в бой Мезенцев. — Жестокость, мстительность, жадность, эгоизм, карьеризм, которые приводят к преступлению, появляются лишь в процессе воспитания.
— Ради бога, не надо, Игорь Павлович, искать корень всех зол в семье, в школе, в коллективе. Надоели эти разговоры, — сказал Барабанов с некоторым раздражением.
— Совершенно верно. Хватит все взваливать на коллектив, на общественность, — поддержал Петрунин. — Пора самого человека видеть. Если человек родился человеком, то он им и останется. Недавно мне довелось где-то вычитать любопытный факт. В конце прошлого века в Штатах один исследователь решил проследить родословные нескольких семей, которые ведут свое начало от некоего Джонсона. Так вот, среди семисот девяти потомков Джонсона он обнаружил, — Петрунин сделал паузу и обвел взглядом присутствующих, — семьдесят шесть каторжников, сто двадцать восемь проституток, восемнадцать содержателей притонов и свыше двухсот нищих.
— М-да, интересно, — задумчиво произнес Барабанов. — Но согласитесь, Виталий Николаевич, довод ваш все же шаток, потому что, я вот сейчас прикинул, около трехсот потомков Джонсона ни в чем предосудительном замечены не были.
— Хорошо, пусть так. И все же, если считать, что все нравственные качества человека лишь от среды и воспитания, то и совесть, например, следует рассматривать как продукт воспитания. Не так ли? — обратился Петрунин к Мезенцеву и, не дождавшись ответа, продолжил: — Выводы очевидны: хорошо воспитанный человек обладает высоко развитым чувством совести, человек же вовсе невоспитанный или воспитанный плохо этим чувством не обладает. Согласны? — Он опять обратился к Мезенцеву, видя в нем основного оппонента. Тот неопределенно покачал головой. — Ну, а как быть с угрызениями совести? — оживился Петрунин.
— Очевидно, этого чувства не должно быть в природе.
— Логично! — рассмеялся Барабанов.
Мезенцев продолжал хранить молчание.
— Что же получается? — продолжал Петрунин. — Воспитанный человек не может испытывать угрызения совести, так как не совершает никаких плохих поступков, а невоспитанный незнаком с этим чувством, ибо оно ему не привито. Но мы-то с вами прекрасно знаем, что такое чувство знакомо всем людям. Правда, в большей или меньшей степени. Короче говоря, возможность совершения плохих поступков, в том числе и преступлений, воспитанными людьми достаточно очевидна.
— Простите, Виталий Николаевич, — негромко отозвался, наконец,
Послышался звук открываемого замка и шаги в коридоре. В комнату вошли Александр Васильевич и Андрей. Зарецкий был бледен и тяжело дышал. Андрей стоял, опустив голову.
— Ну, что? — нетерпеливо спросил Барабанов.
— Андрей избил своего друга Олега Охотникова... — Профессор растерянно развел руками.
Сегодня Арслан по достоинству оценил работу Соснина. Вернувшись от Хамидова, который передал ему для расследования новое дело, Арслан сразу подошел к аквариуму.
Полученное Арсланом дело Хамидов назвал мелочевкой: речь шла о факте избиения Охотникова Зарецким. Все ясно в нем, пояснил Хамидов, нужна лишь оформительная техника. Это и обидело Туйчиева. Ему поручили расследовать дело, которое обычно дают начинающим следователям. Хамидов, передавая дело, сказал, что он сможет с этим делом несколько отдохнуть, но Арслану его слова показались неискренними, и он увидел в этом желание унизить его. Размышления Арслана прервал, как всегда стремительный, приход Соснина.
— Так. Ясненько. Вот что, сейчас рыбок, я хотел сказать — дело, в сторону. Пошли.
— Куда? — спросил Арслан.
— Поощряться за прошлое и получать аванс на будущее. Забыл, что ли? Ведь на 14.00 нас приглашали.
Арслан положил дело в сейф, и они вышли из кабинета.
Утром Андрей и Нина встретились в сквере у кафе. Она, конечно, не поверила ни одному слову из бессвязного путаного рассказа о происшедшем в тот вечер. Больше всего ее возмутила ложь. В конце концов, не хочет говорить — не надо. Но врать с ясными глазами, ни во что ее не ставить. Она так ему и выдала. Андрей ничего не ответил, замкнулся. Тогда Нина не попрощалась и ушла, он не пытался ее удержать, долго смотрел вслед, а когда скрылась — побрел домой.
Навстречу ей шел и широко улыбался Олег.
— Ты чего с утра зареванная? — поинтересовался он.
— Мелочи жизни, — сквозь слезы сказала Нина и попыталась улыбнуться. — Что произошло между вами?
— Ты хороший парень, Нинок, — ответил Олег и хлопнул ее по плечу. — Извини, я опаздываю на семинар.
Андрей позвонил в пять, когда она уже немного успокоилась, и попросил прийти на их место к семи.
...Около телефонной будки остановился «Москвич», из него выпорхнула симпатичная девушка, подошла к ним.
— Извините, пожалуйста, у вас не найдется двушки?
Андрей порылся в карманах, протянул ей монету. Она поблагодарила, вошла в будку без двери, набрала номер.
— Ты хотел мне все рассказать?.. — с надеждой спросила Нина.
— Да. Хотел, но не смогу. Сейчас, во всяком случае.
— Фарида! — громко говорила в трубку девушка. — Ты слышишь меня? Это я, Света. Фарида, миленькая, позвони мне домой и скажи отцу, что дежурю вместе с тобой. Ты номер не забыла? 91—40—36. Я рано утром подъеду. Ну, пока! — Она повесила трубку и побежала к машине.