Тайна
Шрифт:
Джонатан открыл дверь. Большая часть книг, карт и гроссбухов, а также семейная Библия были еще не распакованы. Эзра сидел возле письменного стола, лицом к двери, и разглядывал какую-то карту.
— Что такое? — с досадой спросил он. Его черные волосы уже тронула седина, а морщины на лице стали глубже.
Оказалось, отец изучал карту западного Массачусетса. Джонатан уже знал, что у него появилась новая идея поиска Гуди.
— Папа, к нам пришла молодая женщина, соседка.
—
— Ну, она хочет с нами познакомиться, — объяснил Джонатан, покашляв.
— Не сейчас. Я занят.
Парень в растерянности постоял в дверях. Серебряный медальон, висевший у отца на шее, сверкал в свете свечи, блестели голубые камешки. Наконец Эзра сказал:
— Закрой дверь с той стороны.
Джонатан поплелся в гостиную и вдруг услышал легкие шаги на лестнице.
— Рашель! — воскликнул он. — Ты слышала, что сказал папа?
Та приложила палец к губам.
— Кто к нам пришел? — прошептала девочка. — Соседи, да? Я хочу их увидеть.
— Папа рассердится…
Но Рашель не обратила на него внимания. Она быстро сбежала по лестнице и вошла в гостиную раньше брата.
Мать о чем-то разговаривала с Делайлой. Увидев Рашель, Джейн Файер вдруг изумленно расширила глаза и выкрикнула:
— Абигайль!..
Глава 8
— Почему ты не спишь, Аби? — воскликнула Джейн.
Джонатан увидел, как сразу помрачнело личико сестренки. Он шагнул вперед и мягко положил руку на плечо матери.
— Это же Рашель, мама. Она хочет познакомиться с нашей соседкой.
На лице Джейн на мгновение появилась досада, затем оно прояснилось.
Взяв дочку за руку, женщина притянула ее к себе и улыбнулась.
Девочка успокоилась и села на стул.
"Как мне жаль бедную Рашель! — грустно подумал Джонатан. — Мама без конца изливает на нее свое горе".
Рашель действительно сильно походила на старшую сестру. Правда, она была блондинкой, в то время как Абигайль обладала рыжей шевелюрой.
"А мама, похоже, совсем не смутилась, — решил парень. — Абигайль для нее все еще жива. Она не может поверить, что Аби умерла".
Делайла поклонилась и сказала:
— Рада познакомиться с тобой, Рашель.
— Отец сейчас, похоже, занят, — произнес Джонатан. — Но он тоже будет рад познакомиться с вашей семьей. Может быть, мы пригласим вас завтра.
Делайла кивнула.
— Прошу извинить, — сказала ей Джейн, — побудьте пока с моими детьми, а я займусь пирогом, мисс Уилсон.
Джонатан улыбнулся: Рашель словно носом чуяла, что ее ждет сладкое.
Оставшись втроем, они уселись на стулья вокруг небольшого столика.
В
На портрете девочка была одета, как в последний день своей жизни — в синее платьице и чепчик с лентами под цвет платья.
— У вас миленький дом, — оглядываясь по сторонам, заметила Делайла.
Действительно, трехэтажное здание выглядело большим и элегантным. Забор и стены были окрашены в белый цвет, а ставни — в черный. Это жилье оказалось самым лучшим из тех, в которых доводилось жить Файерам.
— Откуда вы приехали? — поинтересовалась Делайла.
— Из Ворчестера, — ответил Джонатан. — А еще раньше мы жили в Дэнбери.
— Боже мой! — воскликнула гостья. — Почему вы так часто переезжаете?
Парень вздохнул. Ему совсем не хотелось рассказывать хорошенькой соседке о погоне отца за семейством Гуди. Да и сможет ли она понять? Но тут влезла сестренка, и он не успел ее остановить.
— Это все папа. Он говорит, что наша семья проклята!
— Рашель! — прикрикнул брат.
— Проклята? — Делайла сузила глаза. — Что это значит?
— Да просто детские фантазии, — ответил Джонатан, желая положить конец разговору.
— Нет, это правда! — снова вмешалась Рашель, — Папа каждый день рассказывает мне об этом перед сном.
Затем она указала на портрет Абигайль и сказала:
— Это моя сестра. Она умерла, когда я была совсем маленькой. Ее забрали Гуди.
— Рашель… — начал Джонатан угрожающе, но гостья уже заинтересовалась и попросила девочку продолжать.
И, к огромной досаде Джонатана, Рашель выложила все о родовом проклятии и вражде между Файерами и Гуди. Юноша не отрываясь смотрел в лицо гостье. По мере того как всплывали все более страшные подробности, оно белело, а глаза расширялись.
"Она больше к нам и на расстояние пушечного выстрела не подойдёт", — подумал Джонатан и тут же удивился, почему его волнуют подобные вещи. Кажется, эта девчонка всерьез ему понравилась. Наконец он не выдержал и сказал:
— Все это чушь собачья, мисс Уилсон. Мой отец забивает ей голову жуткими рассказнями, а она воспринимает их слишком серьезно.
— Значит, ты не веришь в проклятие? — спросила Делайла, глядя ему прямо в глаза.
— Нет никакого проклятия, — Парень пожал плечами. — Жаль только, что папе, пока он жив, не будет покоя. По-моему, он сам во всем виноват, сам осложняет нашу жизнь. Им движет только бесконечная ненависть к Гуди, хотя сами они не сделали нам никакого вреда.