Тайна
Шрифт:
На белом платье проступило алое пятно.
Джонатан беспомощно смотрел, как оно увеличивается и темнеет.
"Я застрелил Делайлу", — в ужасе понял он.
Глава 16
— Делайла! — Джонатан выкрикнул ее имя не своим голосом и выронил винтовку.
Прежде чем юноша успел подбежать к невесте, ее глаза закрылись. Она застонала и опустилась на пол.
Джонатан упал рядом с нею на колени.
— Делайла! Делайла! —
Но было уже понятно, что она его не слышит. Темная кровь заливала ее белое платье.
— О, Делайла! — всхлипывал Джонатан, обхватив руками голову девушки.
За спиной раздался щелчок. Парень обернулся.
Эзра подобрал винтовку и навел ее на священника.
— Все Гуди должны подохнуть! — сказал мужчина спокойно. Ярость плескалась только в его глазах.
Преподобный Уилсон опустился на колени перед безжизненным телом своей дочери.
— Пожалуйста, не стреляйте! — попросил он. — Пожалуйста!
Джонатан бережно опустил тело возлюбленной на пол и подступил к отцу.
— Папа…
Эзра перевел дуло на него.
— Не вмешивайся в мои дела, сынок, — проревел отец. Его голос стал твердым и острым, будто стальной клинок. — Предупреждаю.
Он снова повернулся к священнику и повторил:
— Все Гуди должны подохнуть!
Преподобный Уилсон сложил руки, будто для молитвы.
— Пожалуйста, не убивайте меня! — произнес священник снова. — Я не Гуди!
— Ложь тебе не поможет, — ответил Эзра. — Ты не сможешь улизнуть. Из-за тебя погибла моя жена, и ты за это заплатишь!
Отец Делайлы задрожал.
— Но это правда! Клянусь вам! Я не Гуди! И Делайла не была Гуди!
И, обернувшись к Джонатану, добавил:
— Она обманула тебя!
Глава 17
— Что вы такое говорите? — Джонатан не верил своим ушам.
— Не слушай его, мой мальчик, — процедил Эзра холодно. — Он думает лишь о своей шкуре.
— Я говорю правду! — вмешался преподобный Уилсон. — Это была только шутка. Розыгрыш! Клянусь вам!
Юноша забыл об отце и о его винтовке.
— Шутка? — повторил он слабым голосом, хватая преподобного Уилсона за грудки. — Шутка?
— Мне… мне очень хотелось выдать Делайлу за тебя, Джонатан, — признался священник, не сводя глаз с ружья. — Мы жили очень бедно, как ты знаешь. А вы намного богаче нас. Дочка пришла домой и рассказала мне о вашей вражде с Гуди. И у меня… у меня зародилась мысль… Я решил воспользоваться этой историей, чтобы поженить вас.
— Так подшутить надо мной… — пробормотал Джонатан.
— Это я подговорил ее, — продолжал Уилсон. — Я заставил.
Преподобный перевел взгляд на тело дочери. Он смотрел на
— У Делайлы было золотое сердце, — пробормотал священник. — Такая замечательная девочка…
— Все это чушь! — выкрикнул Эзра. — Готовься к смерти, Гуди! Этого момента я ждал слишком долго, слишком долго — всю жизнь. И твоя бессовестная ложь не спасет тебя от смерти.
— Пожалуйста, папа, — сказал Джонатан, отводя ствол винтовки в сторону. — Дай ему закончить.
— Я заставил Делайлу сказать, что она Гуди, — произнес преподобный Уилсон грустно. — Но я знал, что ты не женишься на ней только из-за этого. Тогда она заставила тебя думать, что твоя мертвая сестра разыскивает тебя. Это Делайла так жутко кричала по ночам. Это она наполнила ведро куриной кровью. Она сшила белый чепчик с синими лентами, такой же, какой видела на портрете твоей сестры, и взбиралась по решетке на второй этаж, чтобы показаться ночью в окне.
Эзра опустил винтовку. Его лицо сделалось багровым, а челюсть дрожала.
— Делайла выманила твою мать на улицу этим чепчиком с синими лентами, — продолжал священник дрожащим голосом. — Она бросила его в колодец. А женщина полезла доставать его и не удержалась.
Он с трудом сглотнул.
— Делайла пыталась спасти ее, но не смогла до нее дотянуться.
Уилсон снова замолчал. Он дышал с трудом, грудь высоко вздымалась под сутаной.
— Но зачем? — спросил Джонатан. — Зачем вы заставили Делайлу все это проделывать?
— Мы запугивали тебя, чтобы ты поверил в проклятие, — ответил преподобный. — Чтобы ты убедился, что нет никакого способа остановить эти ужасы, кроме женитьбы на Делайле. Ведь мы жили так бедно, так бедно…
— Но я полюбил ее, — сказал Джонатан. — Я бы и так на ней женился.
Он снова опустился на колени рядом с телом возлюбленной. Ее рот приоткрылся, и оттуда сбегала на подбородок струйка крови. Джонатан смотрел на убитую так, словно она была ему совсем чужая.
Священник тяжело вздохнул.
— Я знаю, — обратился он к Эзре, — что вы не сможете меня простить. Но пожалуйста, пожалуйста, не убивайте меня!
Ярость Эзры постепенно таяла. Винтовка с громким стуком упала на пол.
— Моя жена… моя дочь… — пробормотал мужчина. — Проклятие…
Его лицо стало таким же белым, как у Делайлы. Тонкие губы продолжали шептать:
— Проклятие. Все Файеры по-настоящему прокляты…
Эзра испустил душераздирающий вопль, обхватил голову руками и вцепился в свои седеющие волосы. Затем выскочил из церкви. Джонатан услышал лошадиное ржание. Через мгновение раздался пронзительный крик и громкий хруст.