Тайна
Шрифт:
— Эмили, я согласен, что нам здесь надо спрятаться, но сначала надо выпустить этих двух из подвала.
— Ты с ума сошел, да нас сейчас могут схватить!
— Что хочешь говори, но я иначе не могу.
Он побежал назад по лестнице вниз. Его лицо, которое все время после появления Карин было опустошенным и серым, походило на лицо мертвеца. Как будто с него сняли шоры, которые он носил все эти годы. Теперь он видел Эмили, такую, которую он внутренне хорошо знал, но не хотел в этом признаваться. И он на себя посмотрел в ясном свете, и это было еще труднее вынести.
Он
— Арнольд, — шипела она. — Сейчас же вернись!
Но он не стал слушать ее покоряющий голос. По его щекам лились горькие слезы. Все было кончено, все! Но ему нужно все-таки совершить достойный поступок: выпустить этих двоих.
Вдалеке он еще слышал отчаянные крики Карин. Теперь они звучали приглушеннее, как и топот ног мужчин, продолжавших поиски в других комнатах на первом этаже. Вемунд… отвернувшийся от своих родителей. Боже мой, какая же это боль! Так вот почему он себя так повел! Он узнал правду о Карин.
Карин… В течение многих лет Арнольду Тарку удавалось подавлять мысли о ней. Никогда не упоминалось ее имя. Однажды, когда ребята были еще маленькими, он начал было рассказывать им об их сумасшедшей сводной сестре, которая подожгла дом. Эмили жутко разъярилась на него за это, наказав его холодным молчанием на протяжении нескольких недель. Это было ужасно! Как будто тебя толкнули в кромешную тьму. Но в глубине души его постоянно глодала мысль: а может, навестить Карин? Или, по крайней мере, выяснить, как она живет? Если она вообще жива! Но Эмили запретила это. Называла его трусом, который хочет принести несчастье тем, кто так счастлив! У них такие замечательные сыновья, которых только и показывать на людях. Карин же на людях не покажешь.
А Вемунд это сделал. Нашел Карин. Вемунд хороший парень. Разрыв с ним причинял ему большие страдания.
Он спустился в подвал. Эмили, как фурия, преследовала его. У лестницы горела небольшая лампа. Она выглядела как бешеная, вцепилась в него и процедила сквозь зубы:
— А ну, пошли, и без глупостей! Зачем они тебе нужны? Они приносят только несчастья. Элизабет я никогда не могла терпеть, а эта вторая дура… Арнольд? Арнольд? Что ты там делаешь?
Он никогда не мог злиться — в этом была его слабость. У него текли слезы, когда он выдавливал ничего не значившие фразы:
— Ты старая! Ты разрушила мою жизнь!
— Арнольд, остановись, убери пистолет. Это яс тобой разговариваю!
Прогремел выстрел, далеко отдавая эхом. Он посмотрел на тело у своих ног, положил пистолет, из которого совершил выстрел, и открыл дверь в помещение, где были закрыты две женщины. Не произнеся ни слова, он лишь повернул ключ в замке, и Элизабет и госпожа Шпитце вышли на свободу.
Увидев мертвое тело Эмили, они остановились.
— Чудовище, — пробормотала Элизабет. — Паучиха мертва.
— Почему ее никто так не называл двадцать пять лет тому назад? — шмыгнул носом Арнольд. — Может быть, тогда бы мои глаза открылись. Да, я застрелил ее. Ее, которую я любил с безумным обожанием.
Он пошел вверх по лестнице,
Они уже поднялись на первый этаж, но он продолжал подниматься дальше. Они хотели узнать, что случилось с Карин и где остальные.
Арнольд Тарк спокойно поднялся в свою комнату. Он слышал повсюду голоса ищущих людей, но он не обращал на это внимание. Как механическая кукла, он взял свечу и пистолет и вошел в платяной шкаф. Минуту он стоял и смотрел на всю эту дорогую, красивую одежду, которую для него подобрала Эмили.
Он поднес свечу к шелковому сюртуку. Он моментально загорелся, и огонь перекинулся на всю одежду. Но в это время Арнольд Тарк, он же Буби, уже вошел в потайную комнату. Он прижал дуло пистолета к виску и нажал на курок.
Единственное, что они могли сделать, это попытаться вынести как можно больше мебели. Огонь распространялся мгновенно, и Лекенес уже нельзя было спасти. Но большую часть обстановки с первого этажа удалось вынести.
Вемунд и Элизабет встретили Лиллебрура на площадке перед усадьбой как раз в разгар спасательных работ.
— Я знаю, кто это учинил, — в отчаянии прокричал он. — Это из-за злой ведьмы, которая была здесь на этой неделе.
— Что за ведьма? — удивился Вемунд.
— Ведьма с желтыми глазами. Она хотела поговорить с матерью, но той не было дома. Тогда она поднялась в комнату матери, чтобы что-то взять. Отец проводил ее. Но единственное, что она сделала, так это взяла волосок с гребня матери. Злая, злая женщина!
Элизабет не ответила. Она могла легко себе представить, кто это мог быть… Но Вемунд резко возразил:
— Не надо перекладывать вину на постороннюю женщину, будь она ведьма или нет. Их погубила их собственная злость.
— Но отец убил мать! Мою восхитительную мать!
— Однажды ты узнаешь правду, Лиллебрур, — вздохнул Вемунд. — Когда я смогу ее тебе рассказать. Я помогу тебе занять подобающее место в обществе, но потом уж ты будешь действовать сам. Будет нелегко, но, может быть, когда-нибудь из тебя получится мужчина.
Они продолжали выносить последние вещи из некогда такого красивого Лекенеса.
Ингрид и Ульвхедин от души посмеялись над своим шедевром в Гростенсхольме. Они смотрели на обугленные остатки изготовленной ими куклы. Раньше она была похожа на Эмили Тарк, ее волосы были кукле вшиты. Сначала они «убили» куклу, а потом ее сожгли.
— Думаешь, мы уже достаточно помогли Элизабет? — спросил Ульвхедин. — Нашими заклинаниями о том, чтобы все старое зло собралось в один день в Лекенесе?
Ингрид была настроена более скептически.
— Мы искоренили злых духов, я так считаю. А остальное… Найти свою любовь — с этим Элизабет справится сама. Я видела по ее руке, что ей надо будет бороться за свое счастье. Но теперь, когда мы, так сказать, удалили самые главные препятствия с пути, все должно получиться. Ты так не считаешь, старый приятель и мастер колдовского искусства?