Тайник
Шрифт:
— Он был в Калифорнии. Мог повстречать ее там. Тогда же возник и мотив.
— Но вы проверили передвижения остальных?
— Никто из них не был…
— Я говорю не о поездке в Калифорнию, — перебил Сент-Джеймс- Я говорю о том утре, когда было совершено убийство. Вы проверили, где были в тот момент все остальные? Адриан Бруар, люди, имеющие отношение к музею, подростки, их родственники, жаждавшие денег, другие люди из окружения Бруара, его любовница, ее дети?
Молчание Ле Галле было красноречивым ответом. Сент-Джеймс продолжал настаивать на своем.
— Чайна Ривер была
— Насколько нам известно, — вставил Ле Галле.
— Вот именно, — согласился Сент-Джеймс — Но вешать это убийство на нее на основании доказательств, которые легко можно подделать… должны же вы понимать, что адвокат Чайны Ривер съест вас с потрохами.
— Я так не считаю, — просто ответил Ле Галле. — Мой опыт подсказывает мне, мистер Сент-Джеймс, что дыма без огня не бывает.
— Значит, вы по-прежнему настаиваете на своем.
— Пока не найду контейнер. А там посмотрим.
15
Пол Филдер обычно просыпался под звон своего будильника, старого оловянного агрегата, выкрашенного когда-то черной краской, но с годами облупившегося, который он каждый вечер добросовестно заводил и ставил на нем точное время, всегда помня о том, что кто-нибудь из младших братишек мог поковыряться в нем в течение дня. Но в то утро его разбудил телефонный звонок и следом топот на лестнице. Узнав тяжелую поступь Билли, он плотно зажмурил глаза на случай, если тот войдет в комнату. С чего это братец поднялся так рано? Может, вообще не ложился? В этом-то как раз ничего необычного не было. Иногда Билли засиживался перед телевизором до раннего утра, пока было что смотреть, а когда все передачи кончались, он просто сидел в гостиной, курил и слушал пластинки на старом отцовском проигрывателе. Он включал его на всю громкость, но никто никогда не просил его сделать потише, чтобы остальные члены семьи могли поспать. Те дни, когда чья-то просьба влияла на Билли, давно прошли.
Дверь спальни с грохотом распахнулась, но Пол упорно не открывал глаз. С кровати в противоположном конце маленькой комнаты донесся испуганный вскрик младшего братишки, и на мгновение Пол испытал облегчение человека, который избежал пытки, доставшейся кому-то другому. Но как оказалось, вскрик означал лишь испуг, причиненный внезапным шумом, потому что сразу вслед за ним на плечо Пола опустилась тяжелая ладонь. И голос Билли произнес:
— Эй, тупица! Думаешь, я не знаю, что ты притворяешься? Вставай. К тебе посетитель.
Пол упрямо держал глаза закрытыми, ожидая, оторвет Билли его голову от подушки, схватив за волосы, или нет. Вонючее утреннее дыхание Билли обдало Полу лицо, и он услышал:
— Может, поцеловать
Пол почувствовал, как руки брата опустились на одеяло, и среагировал моментально. Эрекция у него действительно была. Она всегда случалась по утрам, но из разговоров, подслушанных им на переменах в школе, он понял, что это нормально, и испытал большое облегчение, так как его уже стало волновать, почему он просыпается каждое утро с членом, торчащим под прямым углом к телу.
Завопив не хуже младшего брата, он вцепился в одеяло. Поняв, что Билли не отстанет, Пол выскочил из постели и опрометью кинулся в ванную. Влетев в нее, захлопнул за собой дверь и запер на замок. Билли колотил кулаками с другой стороны.
— Что, дрочишь? — хохотал он. — Без чужой помощи не так приятно? Уж ты-то знаешь, как такие дела делаются, правда?
Пол открыл кран и спустил воду в унитазе. Только бы не слышать голоса брата.
Сквозь рев воды до него донеслись другие голоса, потом ненормальный смех Билли и снова стук в дверь, на этот раз не такой грубый, но настойчивый. Закрыв воду, Пол продолжал стоять рядом с ванной. Голос был отцовский.
— Открой, Поли. Поговорить надо.
Открыв дверь, Пол увидел отца в рабочей одежде. На нем были заскорузлые джинсы, заляпанные грязью башмаки и толстая фланелевая рубаха, от которой так и разило тяжелым запахом пота.
«А ведь на нем должен быть халат мясника», — подумал Пол, и от этой мысли ему стало так грустно, что даже перехватило горло.
Красивый белый халат и длинный белый передник, спускающийся на брюки, не знающие грязи, вот во что надлежало бы ему одеться. И работать там, где его с раннего детства помнил Пол. Сейчас он должен был бы выкладывать мясо на свой собственный прилавок в дальнем конце рынка, где уже никто не торгует и все стало так, как будет, когда за всеми придет смерть.
Полу хотел захлопнуть дверь у отца перед носом, чтобы не видеть его грязной одежды и заросшего щетиной лица. Но не успел, так как в дверях появилась мать, принеся с собой запах жареного бекона, который, по ее настоянию, съедал каждый день отец, чтобы поддержать силы.
— Одевайся, Поли, — сказала она через плечо мужа. — К тебе пришел адвокат.
— В чем дело, Пол? — спросил его отец.
Пол покачал головой. Адвокат? К нему? Ошибка какая-то.
— Может, ты школу прогуливал? — спросил отец.
Пол снова покачал головой, нимало не раскаиваясь во лжи. В школу он ходил, но только когда не было других дел, поважнее. Например, несчастья с мистером Ги. И горе снова волной нахлынуло на мальчика.
Похоже, мать прочитала это по его лицу. Сунув руку в карман своего клетчатого халата, она вытащила оттуда бумажный платок, вложила его Полу в руку и сказала:
— Поспеши, милый, — и мужу: — Ол, пойдем готовить тебе завтрак.
— Он пошел вниз, — добавила она через плечо, когда они выходили, чтобы Пол мог подготовиться к встрече с посетителем.