Тайник
Шрифт:
— Как хорошо, что вы пришли! — тепло воскликнула Шанталь. — Жаль, что здесь жду только я.
— И прекрасно, — кивнула Джуд. — Я привыкла быть одна и счастлива, что вы так обо мне заботитесь.
— Эта злосчастная особа. Девять утра субботы. Неужели у нее нет своей жизни?
— Простите?
— Эта Марша!
— Кто она такая?
— Адвокат Джона Фаррела, человека, который купил лес.
— Джон? Его зовут Джон?
«Определенно не Юэн. Что Юэн делал у башни? Возможно, как и я, нарушал границы чужой собственности…»
— Да,
— За это ей платят, — резонно возразила Джуд, считая, что носорожья кожа — удачное сравнение для такой ухоженной элегантной женщины, как Марша Вейн, если эта кожа имеется в облике прекрасно выделанной сумочки от «Эрмес».
— Думаю, вы правы.
Джуд, должно быть, неплотно прикрыла дверь, потому что она неожиданно распахнулась, и до них донеслись голоса: Роберта — возбужденный и громкий, Марши — тихий и настойчивый. Потом послышался лай, и дверь захлопнулась.
Вскоре раздался скрип колес по гравию, и красивый «мерседес» развернулся и помчался по дорожке.
— Что ж, надолго она не задержалась, — покачала головой Шанталь.
— И выглядела очень расстроенной. — Джуд смотрела вслед машине, вспоминая недовольное лицо Марши.
«Все, что происходит здесь, не мое дело». Она отвернулась от окна и вынула из сумки ноутбук.
Просмотрев составленный вчера список с примечаниями, Джуд решила, что большая часть работы выполнена. Нужно оценить остальные книги и остаток утра посвятить картам, журналам наблюдения и инструментам. Она быстро погрузилась в работу и едва заметила, когда Шанталь извинилась и пошла гулять с собакой.
Закончив с книгами, Джуд перешла к журналам. Трудно сказать, дорого ли они стоят: это зависит от содержания.
«Наскоро просмотрю их и покажу Сесилии», — решила Джуд.
Когда она отложила последний журнал, вернулась Шанталь.
— Ничего не случилось? — забеспокоилась Джуд, заметив мрачное выражение лица Шанталь.
— Я говорила с Робертом. Эта женщина кое-что сказала… — Она замолчала.
Джуд подошла к полкам проверить, ничего ли не пропустила. Похоже, все в порядке.
— Я закончила. Остается распечатать цифры. Только книги и рукописи могут стоить до пятидесяти тысяч фунтов. Модель Солнечной системы, глобус и телескоп, возможно, еще пятьдесят тысяч, но мне нужен совет. Смотрите. — Джуд передала Шанталь бумагу, которую выплюнул ее мини-принтер. — Если Роберт согласен с этими цифрами и пожелает продолжать, я пришлю за коллекцией машину.
— Значит, — с горечью произнесла Шанталь, — коллекция Энтони Уикема скоро уйдет из дома навсегда.
— Простите, — прошептала Джуд, садясь рядом. — Это так грустно. Я все понимаю.
— Знаю, что нужно быть храброй, — кивнула Шанталь, едва взглянув на бумагу. — Эти книги и
«Больше не место?» — поразилась Джуд.
Она едва знала эту женщину, но инстинктивно хотела утешить ее.
— Почему вы так говорите? Здесь живет ваша семья, и, судя по вашим словам, они вам рады.
— Знаю. Дом там, где есть люди, которых ты любишь. Но я все равно здесь чужая. Я думала вернуться во Францию, но из родных моего поколения почти никого не осталось. Брат умер, а я не общаюсь с его женой и детьми. У меня есть в Париже две школьные подруги, и я буду рада чаще их видеть. Я ходила в монастырскую школу неподалеку от Нотр-Дама. Монахини были очень строгими, но не злыми. О, как давно это было! Другой мир!
— Могу представить. — Джуд обрадовалась, заметив искорки в глазах Шанталь, когда та вспоминала прошлое.
Париж пятидесятых годов двадцатого века… Должно быть, это так волнующе! Элегантные наряды от кутюр, интеллектуалы Левого берега, артистические кафе… Ученицы монастырской школы, идущие по парам вдоль Сены, как в старых фильмах…
«Интересно, как Шанталь попала в сельский Норфолк? Трудно ли ей было приспособиться?»
— Как вы познакомились с мужем? — спросила Джуд.
— Все благодаря моей тете. Tante Элоиз. Она вышла за английского офицера, которого встретила в конце войны. Когда мне было двадцать, я поехала погостить в их пляжный домик в Уэллс-Некст-зе-Си. Тогда мои кузины были подростками, и мне предстояло присматривать за ними, а заодно совершенствовать английский.
— Мы ездили в Уэллс на каникулы, — вспомнила Джуд. — Там чудесные пляжные домики!
— Да, это правда. Сначала Норфолк мне не понравился. Унылый, безликий… Казалось, здесь всегда холодно и идет дождь. А я привыкла к ярким краскам Ривьеры, где раньше проводила каникулы. Я так тосковала по дому, а мои кузины постоянно ссорились. Недели через две после приезда я сбежала. Нашла пляжное кафе, уселась в кресло и заплакала. Именно там меня нашел Уильям.
Бедняга. Позже он признался, что тоже был несчастен в тот день. Приехал в Уэллс с девушкой, которая очень ему нравилась, но вскоре выяснилось, что та предпочитает его друга. Он извинился и оставил их вдвоем. Поразительно благородный поступок. Уильям всегда был таким. Очень скромным.
Я немного развеселила его, и мы провели чудесный день. Гуляли по пляжу и по городку. А потом он проводил меня домой, и я познакомила его с тетей Элоиз. Дорогая Элоиз, мне так ее не хватает! Это и стало началом наших отношений. Впереди у нас было сорок шесть лет семейной жизни. И мы были очень счастливы. Повезло нам встретиться вот так случайно и испытать столько счастья вместе!
Она долго смотрела в окно, гладя спящего песика, прежде чем повернуться и одарить Джуд самой доброй на свете улыбкой.