Тайник
Шрифт:
Джуд уставилась на сестру, и снова в памяти промелькнула неясная догадка, но тут же исчезла.
— Пойдем, — позвала Клер, вставая. — Нужно уложить эту парочку в постель. Выберешь момент и поговоришь с Саммер, но держись в рамках. Я читала в журнале о погружении в прошлую жизнь, в этом нет ничего хорошего. Слишком часто психотерапевты вбивают идиотские идеи в головы своих пациентов, задавая им извращенные вопросы. Ты очень серьезно можешь повлиять на психику Саммер.
— Знаю, — смиренно кивнула Джуд. — Я ни за что не причиню ей зла. А визит к доктору — хорошая идея. Дай мне знать, что он скажет.
Они пошли
— Я потрясена, Клер. Ужасно себя чувствую из-за ссоры.
— Не волнуйся, — заверила Клер, наскоро обнимая ее, но без теплоты. — Девочки, Джуд уходит! — крикнула она.
По пути к дому Джуд настолько погрузилась в новые тревоги, что с трудом замечала, что происходит вокруг. Случившееся прокручивалось в ее голове. Эстер. Бабушка. Саммер. Тэмсин. Башня. Юэн.
Она проехала мимо дома Юэна, заставив себя не взглянуть в его сторону.
ГЛАВА 22
Субботним утром Джуд проснулась совершенно разбитая, измученная и обеспокоенная. Заметив лежащее в открытом верхнем ящике комода колье бабушки, она устыдилась.
«Почему я до сих пор не попыталась разыскать Тэмсин?»
Следуя совету Клер, она попросила у Алексии телефонные справочники, чтобы поискать Ловаллов. Как и предвидела, их оказалось много. Несколько десятков. Возможно, будь Тэмсин жива, скорее всего вышла бы замуж и сменила фамилию. Но Джуд все-таки обзвонила троих «Т. Ловалл».
Первая оказалась женой некого мистера Тимоти Ловалла. Она посчитала, будто Джуд пытается что-то продать, и бросила трубку. Вторая оказалась глухой и явно сочла Джуд немного тронутой, а третий, Том Ловалл, с мягким выговором и провинциальным акцентом, обдумал вопрос Джуд, но признался, что не в силах на него ответить. Тогда Джуд решила попробовать поискать в Интернете и ввела имя Тэмсин Ловалл в строку поисковика. И нашла австралийскую звезду волейбола: вряд ли подходящая кандидатура.
«Нужно найти тех, кто когда-то знал Тэмсин, кроме бабушки, конечно, — подумала Джуд. — Бабушка упоминала о каком-то мальчишке. Кто он?»
Джуд набрала номер телефона бабушки. Прозвучало много длинных гудков, и Джуд уже была готова сдаться, когда дрожащий тихий голос спросил:
— Алло?
— Бабушка, это Джуд. Как ты? Тебе плохо?
— Нет-нет, все в порядке, — заверила та, хотя, судя по голосу, еще не пришла в себя.
— Голова кружится?
— Нет, сегодня я себя неплохо чувствую. Тебе что-то нужно?
— Я нашла твой тайник в башне. За двумя кирпичами, верно?
— Умница! — восхитилась бабушка. — Там что-то было?
— Кусок клеенки.
— О, помню. Мы оставили его там.
— В нем лежала астрологическая карта. Бабушка, ты знала?
— Правда?
«Вряд ли пакет из клеенки заинтересовал двух девчонок», — подумала Джуд.
— Я никак не продвинусь в поисках Тэмсин, — пожаловалась она и рассказала о звонках. — Ты знаешь кого-то, кто еще жив и кто мог быть с ней знаком? Например, твои одноклассники.
Последовало короткое молчание.
— Никого не могу вспомнить, — наконец отозвалась бабушка. — Давно потеряла с ними связь, когда вышла замуж. Бетти Мортон умерла, Джоан тоже… она была моей подружкой на свадьбе.
— Был еще мальчик, о котором ты тогда упомянула.
— Да, который плохо обращался с Тэмсин… Дики Эдвардс, — прошептала Джесси. —
— Бабушка…
Похоже, она задела за живое.
Джуд взглянула на часы. Всего одиннадцать, и нет срочных дел.
— Бабушка, если ты сегодня не занята, хочешь, я приеду?
Джесси сжимала трубку еще долго после того, как поговорила с Джуд. Дики… Он был как вечная тень в глубине ее души. Тень, которой она не хотела давать имя. Он всегда был здоровым парнем, высоким для своего возраста и довольно толстым. Но в тринадцать или четырнадцать лет, когда стал помогать отцу на ферме, жир превратился в мышцы.
Она положила трубку и опустилась в кресло. Болезненные воспоминания хлынули водопадом. А грань между прошлым и настоящим оказалась слишком тонкой, чтобы не впустить их.
В 1937-м Джесси шел четырнадцатый год, когда Тэмсин снова вернулась в школу после нескольких месяцев отсутствия: просто появилась на школьной площадке одним туманным февральским утром и застенчиво встала в сторонке. Она сильно изменилась: стала выше, грациознее, с влажными карими глазами на прекрасно вылепленном лице. Джесси, по-прежнему маленькая и плоскогрудая, завидовала ее высоким упругим грудям, тонким запястьям и щиколоткам. Тэмсин взрослела. Одноклассники, по большей части превратившиеся в неуклюжих подростков, тоже это заметили и обращались с ней с уважением, которое дети часто питают к красоте. Дики, уже широкоплечий, с грубым мужским голосом, почти неотрывно глазел на нее, с пугающей смесью неприязни и желания во взгляде.
На этот раз в конце дня Джесси почувствовала в себе достаточно уверенности, чтобы идти домой вместе с Тэмсин. Они плелись по дорожке за братом и сестрой Джесси.
— Передай ма, я у подруги, — крикнула Джесси Саре, перекинув ей свой рюкзак, и вместе с Тэмсин направилась вверх по холму в цыганский табор.
Они не знали, что за ними следят.
Семья Тэмсин тепло встретила Джесси. Кроме Нади и прабабушки в таборе находились еще четверо мужчин, один с беременной женой Кезайей. Надя любовно ущипнула Джесси за щеку и напоила девочек чаем с кексом. Они погладили стреноженных лошадей, подразнили лисенка, которого самый младший дядя Тэмсин поймал и привязал к дереву. Бедняга пытался напасть на тощих кур, роющихся в земле в поисках червей, но веревка не давала.
— Что он будет делать с лисенком? — спросила Джесси.
— Не знаю. — Тэмсин пожала плечами. — Говорит, поймал его, когда тот охотился на кур. Джако, — крикнула она дяде, который что-то вырезал из куска дерева, — ты должен отпустить лисенка, иначе придет его мать и передушит всех кур!
Джако пнул ногой ближайшую курицу и беззаботно рассмеялся.
В сумерках они сидели вокруг костра и ужинали густым темным рагу, которое Надя накладывала из большого жестяного котелка, и лепешками. Их можно было макать в рагу. Мужчины говорили неизвестно о чем по-цыгански, смеялись и хмурились, а Надя тихо пела. Никто ни о чем не расспрашивал Джесси, но ей было все равно. Она сидела рядом с Тэмсин, они учили английский при свете огня. Шептались и прислушивались к голосам мужчин. Джесси, завороженная незнакомой обстановкой, чувствуя себя одновременно и чужой, и родной в этой компании, пыталась игнорировать голос совести, призывающий идти домой.