Тайник
Шрифт:
— Я вас слушаю.
— Не сегодня, — вздохнул Берналь.
Если бы Фрингс не был под кайфом, он бы взорвался. Но будучи в приподнятом настроении, всего лишь нашел странным, что Берналь все это затеял, чтобы в итоге ничего не сказать.
— Тогда зачем мы здесь?
— Я действительно хочу вам кое-что сообщить. Если все пойдет хорошо, подробности чуть позже. Но я должен быть уверен, что с вами можно иметь дело. В целях вашей же безопасности. Я должен знать, что вы готовы действовать самостоятельно. Я укажу вам направление, но искать информацию вы будете сами. И когда
— О’кей.
— Когда я смогу убедиться, что вам можно доверять и вы способны на самостоятельное расследование, то расскажу вам одну историю. Вы все разузнаете, придете ко мне, и мы двинемся дальше.
— Зачем же откладывать? — спросил Фрингс, взглянув на холм. Там никого не было.
— Дело серьезнее, чем вы предполагаете. Вы не знаете, что в действительности произошло и происходит до сих пор. «Именинная бойня», разгром Белой банды, план «Навахо», больницы, которые на самом деле являются тюрьмами, исчезновение целых семей — все это звенья одной цепи.
Берналь говорил спокойно, но с таким напором, что Фрингсу стало не по себе.
— Я не знал, что…
— Вы правы, правы. Вы ничего не знаете. И никто ничего не знает. Поэтому я и обратился к вам. Вы можете открыть людям правду.
Звучало довольно мелодраматично, но Фрингс видел, что промышленник говорит искренне.
— Хорошо. Что я должен сделать?
— Отто Самуэльсон. Это имя вам что-нибудь говорит?
— Нет.
— Тогда я вам скажу. Он совершил убийство в 1928 году. Найдите его, поговорите с ним и возвращайтесь ко мне. Я буду вас ждать. Когда вы мне все расскажете, мы продолжим копать дальше.
— Ладно. Я нахожу Отто Самуэльсона, говорю с ним, а потом что? Как с вами связаться?
— В вашей колонке должны появиться слова «золотой век». Как только я их увижу, на следующий же день мы встретимся здесь в то же самое время.
Фрингс кивнул. Он уже сталкивался с подобным приемом — его не раз просили вставить в статью кодовое слово. Ему это казалось излишней предосторожностью, но, чтобы не спугнуть Берналя, журналист согласился. Считая встречу законченной, он протянул Берналю руку. Тот посмотрел на нее, потом поднял глаза на Фрингса. Репортер заметил на лице фабриканта грустную улыбку.
— Зачем вы это делаете?
— Нас ждут большие неприятности, и я хочу опередить события. Мне не хочется на тот свет, мистер Фрингс, а ведь еще многим предстоит умереть.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
У главного входа в департамент полиции Паскиса встретил мужчина в форме и проводил в хранилище. Проходя по зданию, Паскис заметил, что на него поглядывают полицейские. Это было что-то новое, но архивариус решил, что ему просто показалось — вряд ли его персона могла вызвать интерес. Последнее время Паскиса стало беспокоить то, чего он раньше не замечал. Этой ночью он услышал шаги на лестнице и снова почувствовал страх. Он уже стал привыкать к этому чувству. Шаги затихли на следующем этаже — сосед, живший над ним, отпер дверь, впуская ночного гостя. Позже его опять разбудили шаги, и он стал
Пройдя вслед за полицейским по длинному, ярко освещенному коридору и миновав несколько двойных дверей, Паскис очутился в конференц-зале. В дальнем конце его, у сцены, группа мужчин в штатском беседовала с шефом. Сцена была закрыта занавесом. Паскис почувствовал запах металла и масла — так обычно пахнут машины.
С появлением архивариуса беседа прервалась, и шеф, улыбаясь, направился к нему.
— Добро пожаловать, мистер Паскис, — проговорил он, протягивая руку.
— Надеюсь, я не опоздал.
— Разумеется, нет. Вы образец пунктуальности.
Паскис был рад это слышать. Он опасался, что не сумеет прийти вовремя, и его будут ждать. Опоздания нарушали установленный порядок.
Шеф подвел его к группе мужчин и представил каждого из них. Паскис, слегка растерявшийся в незнакомом обществе, обменялся со всеми рукопожатиями, тотчас забывая произнесенные имена. Последний из представленных был, вероятно, здесь главным, и Паскис запомнил его имя — Рикс. На нем, как и на всех остальных, был темный дорогой костюм. Это был маленький тщедушный человечек с длинным узким лицом. Левый глаз его заметно косил.
— Мистер Рикс предложил нечто такое, что существенно облегчит вашу жизнь, — с наигранным энтузиазмом произнес шеф. — Все мы знаем, что вы сторонник новых технологий.
Шеф выглядел как жених. Вечно измятая форма была тщательно выглажена, начищенные ботинки блестели, как зеркало.
— Мы многого ожидаем от этой машины, — быстро проговорил Рикс, слегка шепелявя. — И мы, и наш мэр. Очень многого.
Паскис озадаченно посмотрел на него:
— Простите, мистер Рикс, я не совсем понимаю, о чем речь.
— Ничего удивительного. Она была скрыта от глаз вплоть до настоящего момента. И вот теперь ее торжественно откроют в вашем присутствии — ведь вы наш вдохновитель и будущий пользователь этого чуда техники. Я всегда восхищался вашей работой, мистер Паскис. Я просто преклоняюсь перед вами.
Паскис молча смотрел на человечка, произносившего какие-то значимые слова — торжественно откроют, вдохновитель, машина, восхищался.Все это было настолько странно, что Паскису захотелось поскорее заглянуть за занавес, причем им двигало не любопытство, а желание положить конец неизвестности.
Шеф взглянул на Рикса. Тот чуть заметно кивнул. Шеф кинул через плечо: «Давай», — и занавес удивительно быстро раздвинули. За ним оказалось внушительное устройство весьма необычного вида. На пару огромных катушек была намотана бумажная лента с напечатанными на ней цифрами. Рулоны были приблизительно одинакового размера и отстояли друг от друга футов на шесть. Около правой катушки располагался ящик с кнопками, похожими на клавиши машинки, однако их было раз в десять больше. Высота катушек была никак не меньше шести футов, а ширина бумажной ленты соответствовала длине четырех обычных бумажных листов.