Тайник

Болл Тоби

Мальчишка провел его по коридору и остановился у закрытой двери. Пул осторожно приоткрыл ее. Несмотря на запах в коридоре, он оказался абсолютно не готов к тому, что ожидало его здесь. Вонь была чудовищной. На койке лежал полуразложившийся труп в рясе священника. Захлопнув дверь. Пул уткнулся носом в рукав, стараясь не дышать. Судя по всему, священник умер около месяца назад. Неужели власти об этом не знают?

Пул возвратился на лестницу. Парень последовал за ним. Ребята все еще топтались на площадке. Увидев Пула, они выжидающе

посмотрели на него. Он попытался изобразить улыбку.

— Кто-нибудь об этом знает? — спросил Пул старшего из них.

Тот отрицательно помотал головой.

— Другие взрослые здесь есть?

Последовала та же реакция.

От всего увиденного Пула стало мутить. «Не забудь, зачем ты сюда пришел», — скомандовал он себе. Наверху послышались шаги, и через перила свесились мальчишечьи головы, с интересом наблюдавшие за происходящим.

— Слушай внимательно. Я ищу мальчика по имени Каспер Просницкий.

— Каспера? — оживился старший.

— Ты его знаешь? Где он? Он здесь?

— Он смотался, — ответил парень, махнув руками как крыльями.

— Смотался? Куда?

— На улицу.

— На улицу? Куда именно? — рявкнул Пул, сгребая парня за плечи. — Где сейчас Каспер?

Парень перепугался, а его товарищи попятились от Пула.

— Где?

Парнишка мотнул головой, и по его щекам покатились слезы.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

Смит сидел у телефона в баре в двух кварталах от дома Паскиса. Он приканчивал уже третью порцию виски с содовой, и руки наконец перестали трястись. Смит ждал телефонного звонка. Наконец-то это произойдет. Выбравшись из архива, он позвонил Риордану в полицию и поинтересовался, почему его не предупредили, что архивариус возвращается к себе в хранилище. Риордан сказал, что он звонил, но никто не ответил. Смит знал, что он врет, потому что такой звонок он не мог пропустить. Риордан не звонил, но ведь ничего не докажешь. Ну ладно, при первом удобном случае, он ему это припомнит. А если ему не позвонит и этот долбаный лифтер Долиш, то он отыграется на его шкуре.

Мысль об этом привела его в раздражение. Смит допил виски и заказал еще.

Неподалеку оживленно беседовали двое мужчин в дешевых костюмах. Один из них утверждал, что всех людей можно разделить на две категории: одни считают, что все вокруг должны терпеть их норов, другие убеждены, что свою хандру нужно держать при себе. Говоривший причислял себя ко второй группе, а своего босса — к первой. Его собеседник кивнул и заговорил о своей жене.

Смит стал размышлять об услышанном. Сам он никогда не менял расположения духа. Точнее, всегда находился в одном — пошли все на хрен. Отражалось ли это на окружающих? Нет, если они не напрашивались сами.

Вот мэр был действительно взрывоопасен. Ему даже не было нужды словесно выражать свои эмоции. Окружающие мгновенно улавливали его настроение и действовали соответственно. Смит тоже

старался не попадать под горячую руку. Нельзя сказать, что он боялся Рыжего Генри. Смит никого не боялся. Но даже крутые парни уважают субординацию, а Генри находился на самом верху. Смит занимал следующую ступеньку, но главным был Генри. Смита это не слишком напрягало — он понимал, что всегда может всадить пулю в мэра, если возникнет такая необходимость. Никто не мог чувствовать себя в безопасности — ни мэр, ни сам Смит. Такой расклад его вполне устраивал.

Когда стакан был почти пуст, зазвонил телефон. Долиш спасал свою шкуру. Он сообщил, что Паскис пошел домой.

Смит стоял под навесом напротив дома Паскиса, скрытый густым потоком пешеходов. Архивариуса, который длинным сутулым телом и подпрыгивающей походкой слегка напоминал богомола, легко было заметить в толпе. Смит смотрел, как он медленно движется по тротуару к своему дому, на ходу доставая из кармана ключ. Вдруг Паскис резко остановился и повернул голову, словно кто-то его окликнул. Он смотрел куда-то влево, и даже с противоположной стороны улицы было видно, как напряглось его тело. Смит непроизвольно шагнул вперед, чтобы лучше видеть, что происходит.

С Паскисом заговорил какой-то мужчина. Лицо скрывала низко надвинутая шляпа, но что-то в его облике показалось Смиту знакомым. Сказав что-то Паскису, мужчина указал на его дверь, и архивариус согласно кивнул. Потом он отпер дверь и вошел в дом. Мужчина последовал за ним. На пороге он остановился и бросил взгляд на улицу.

— Господи Иисусе, — пробормотал Смит. — Да это ведь чертов Фрэнки Фрингс.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

Фрингс не отрывал взгляда от блокнота. Обычно это успокаивало неуравновешенных собеседников. Паскис начал нервничать еще на улице. Он прямо-таки одеревенел, когда журналист его окликнул. Выражение лица было испуганное. Не успокоился он и дома. Не исключено, что он всегда нервничает при разговоре с незнакомыми людьми. Поэтому Фрингс сосредоточил внимание на собственном блокноте и очень осторожно приступил к расспросам.

— Я знаю, что вы никогда не общаетесь с журналистами.

— Я… нет. Вообще-то мне запрещено сообщать какие-либо сведения репортерам. Это одно из условий моего контракта. Боюсь, что не смогу вам помочь.

— Понятно. Я просто буду задавать вопросы, а вы можете не отвечать, если не хотите.

Паскис задумался.

— Да, думаю, так будет лучше. И все же боюсь вас разочаровать.

— Это не страшно. Я собираю сведения о человеке по имени Отто Самуэльсон.

Взглянув на Паскиса, Фрингс увидел, что на лице у того опять появились страх и растерянность — как и раньше, когда он окликнул его на улице.

— Вам знакомо это имя?

— А почему… почему вы им интересуетесь? — запинаясь, спросил Паскис.