Тайник
Шрифт:
Сержант растерянно оглянулся.
— Пусть катится куда подальше, — рявкнул Мартенс.
ГЛАВА ДЕВЯНОСТО ШЕСТАЯ
Фрингс наблюдал, как мэр просчитывает в уме варианты. Он знал, что Рыжий Генри неглуп и имеет весьма развитый инстинкт самосохранения. Но мэр был пьян, что случалось с ним довольно редко. Это вносило элемент непредсказуемости, который Фрингс в своей стратегии не учел. При всех возможных вариантах оптимальным для Генри было вернуть Нору и спасти собственную шкуру. Но Фрингс был не совсем уверен, что Генри поступит правильно. Тому было две причины. Во-первых, где гарантии, что Фрингс
У Фрингса в этой игре был весомый козырь — он знал все карты Рыжего Генри.
Мэр уставился на Фрингса злыми пьяными глазами. Тот принял уверенный вид, пытаясь произвести впечатление, поскольку физически он явно уступал Генри. Но последующие действия мэра смешали все карты. Схватив журналиста за лацканы, громила мэр оторвал его от пола, так что его голова утонула в задравшемся пиджаке. Прижав Фрингса к стене, мэр схватил журналиста за челюсть, и тот, выпучив глаза, повис практически на одном подбородке. Оркестр смешался и затих, половина зала повернулась в их сторону. Фрингс чувствовал себя униженным и совершенно беспомощным. Наклонившись, мэр прошипел ему в ухо:
— Я отпущу твою девку. Но если ты тиснешь статейку, обещаю: тебе не жить, а перед смертью ты будешь долго мучиться. А потом то же самое случится с твоей телкой. Можешь не сомневаться, я это сделаю.
Генри отпустил Фрингсову челюсть, и тот, задыхаясь, рухнул на пол. Повернувшись к изумленным гостям, Генри оскалился в леденящей улыбке.
— Продолжайте пить и развлекаться, господа. Поляки не придут. Завтра они уезжают навсегда. Обманом и мошенничеством они втянули нас в свои аферы и в последний момент улизнули. Но мне бы хотелось, чтобы они покинули город без проблем, несмотря на справедливое возмущение наших граждан.
Фрингс все еще приходил в себя на полу. Генри чувствовал себя на коне, хоть и не совсем твердо стоял на ногах. Гости слегка занервничали. Однако те, кто стоял подальше, в глубине души наслаждались скандалом, хотя и не подавали виду. Никто не хотел навлечь на себя гнев мэра.
Из толпы выскочил Педжа и что-то зашептал Генри в ухо. Оттолкнув его в сторону, мэр наклонился к Фрингсу, все еще сидевшему на полу.
— Не забудь, что я тебе сказал. Порви свою поганую статейку. Нору Аспен найдешь через час в пабе «У Джефферсона».
Тяжело ступая, глава Города двинулся к выходу. Люди испуганно расступались перед ним. Оркестр заиграл снова, но теперь музыка странно напоминала похоронный марш, издевательски сопровождавший неуверенное перемещение мэра.
Фрингс поднялся с пола и пошел вслед за Генри.
ГЛАВА ДЕВЯНОСТО СЕДЬМАЯ
Нора все еще читала, когда почувствовала, что воздух словно бы пронзил электрический разряд. Ее смуглый охранник, подняв голову, напряженно прислушивался. Однако сама она ничего не слышала. Нора хотела что-то сказать, но мужчина предостерегающе поднял руку. Поднявшись, он молча подошел к двери и, повернув двумя пальцами ручку, чуть приоткрыл ее. С кровати коридор не был виден, но, судя по поведению охранника, там все было спокойно. Потом мужчина вышел и закрыл за собой дверь.
Нора слегка забеспокоилась.
Потом послышался глухой удар, от которого задрожал пол и скрипнули пружины ее матраса. Нора села, спустив ноги с кровати. Сердце ее бешено билось. Она молила Бога, чтобы это оказалась полиция. Любой другой вариант приводил ее в ужас. В коридоре послышались шаги. Это был явно не хозяин квартиры — тот обычно двигался бесшумно. Нору слегка затошнило от страха. Дверь резко распахнулась, так что ручка со всего маха стукнулась о стену. В комнату вошел высокий человек в шляпе и решительно направился к кровати. В руке у него был пистолет, который он держал за ствол, как клюшку для гольфа. Он был похож на актера, играющего роль в кинофильме. Женщина сжалась в комок, закрыв лицо руками. Бандит уже стоял над ней, пытаясь убрать руки, чтобы ударить ее пистолетом.
Нора не кричала, только отбивалась руками и отчаянно брыкалась. Незнакомец терпеливо сносил все это, готовясь нанести прямой и точный удар, который сломит сопротивление пленницы. Вдруг позади него появился ее тюремщик с веревкой в руках. Вид не оставлял сомнения в его намерениях. Накинув удавку на шею нападавшему, он с силой стянул ее.
Глаза мужчины с пистолетом расширились, он пошатнулся, пытаясь обернуться. Нора увидела, как ее похититель и охранник уперся коленом в поясницу незнакомцу, чтобы сильнее затянуть петлю. Мужчина вцепился в веревку на шее, отчаянно пытаясь освободиться, но сторож ударил его ногой под колено и тот, выронив револьвер, рухнул на пол лицом вниз. Ее охранник сел ему на спину. Мускулы на его руках вздулись буграми, лицо по-прежнему было невозмутимо.
Соскользнув с кровати. Нора подняла с пола револьвер. Она выросла в деревне, где знали, как обращаться с оружием. Незнакомец перестал сопротивляться, охранник продолжал затягивать петлю. Потом приложил ухо к спине задушенного, слушая, когда остановится сердце. Сочтя дело законченным, он выпрямился и увидел Нору, которая целилась ему в грудь. Она слышала, что, целясь в голову, легко промахнуться.
Маленький смуглый человек, который стерег ее два дня, молча наблюдая, как она читает, чем-то напомнил ей Тино, безжалостного бойца, который умел быть деликатным. Теперь же он бессильно опустился на кровать. В его черных глазах не было страха, только боль. Неужели он и в самом деле надеялся, что Нора ответит на его чувства?
— Я ухожу, а если вы попытаетесь меня остановить, убью вас. Я хорошо стреляю.
Тюремщик кивнул:
— Я не буду вас удерживать.
Если он думал, что его покорность лишит ее решимости, то глубоко ошибался. Нора бросила последний взгляд на комнату, которая два дня была ее тюрьмой. Теперь она казалась ей не копией ее жилища, а всего лишь жалкой пародией на него. Детали были точны, но общий вид вызывал отвращение.
— Как вас зовут?
Человек не ответил. Он был погружен в себя.
Нора прицелилась поточнее.
— Как вас зовут? — громко повторила она.
Ей необходимо было знать имя своего спасителя.
Он поднял на нее отсутствующий взгляд и, чуть подумав, ответил:
— Ферал.
Через минуту она уже была на улице и ловила такси. Подъехавший таксист узнал певицу и от изумления разинул рот. За два проведенных здесь дня ей ни разу не оказывали знаков внимания — молчаливое поклонение Ферала было не в счет, — и что бы там Нора Аспен ни говорила журналистам о вмешательстве в личную жизнь, это ей весьма польстило.