Тайник
Шрифт:
После долгой паузы он рискнул еще раз:
— Я…
Но Нора прервала его.
— Все в порядке, Фрэнк. Пустяки. Я просто устала. Сегодня у меня последний концерт, а потом немного отдохну. Моему голосу требуется передышка. Когда устаешь, все кажется мрачным.
Нора опустила глаза на свой кофе, а Фрингс стал гадать, кто мог ему позвонить.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Паскис годами не пользовался своим домашним телефоном. Так что три телефонных звонка за утро было чем-то совершенно из ряда вон выходящим.
Архивариус жил в крохотной квартирке
Паскис читал газету, когда раздался первый звонок.
— Да? — осторожно отозвался он.
— Мистер Паскис?
— Да.
— Это лейтенант Дрэффин. Мне очень жаль, сэр, но шеф требует вас назад в архив. Объявлен общий сбор.
— Похоже, это связано со взрывом.
— Я тоже так думаю, сэр. В любом случае шеф ждет вас завтра с утра в Подвале. Сегодня можете отдыхать. Вы придете, сэр?
— Да, конечно, какие проблемы.
Паскис с облегчением повесил трубку. Он почувствовал что-то похожее на внезапно светившееся счастье. Вне хранилища он чувствовал себя неприкаянным. Чтобы как-то занять свой мозг, он постоянно возвращался к работе: например, вспоминал, с какими трудностями ему пришлось столкнуться при классификации дел, связанных с серией изнасилований в Восточном округе, жертвы которых были убиты. Куда прикажете относить эти дела? К сексуальному насилию или к убийствам? Конечно, к обеим этим категориям, но какая из них должна считаться главной? В конце концов он решил в пользу сексуального насилия, следуя примеру Абрамовича, который сорок лет назад именно так разобрался с аналогичной серией преступлений.
Второй звонок раздался, когда он допивал кофе. Он изумил Паскиса еще больше, чем первый. Теоретически позвонить ему могли в любое время — ведь трудно предположить, что за всю оставшуюся жизнь он больше не услышит телефонных звонков. Если позвонили один раз, рассуждал он, то почему бы не позвонить и второй. Но два звонка в одно утро — это уже явная аномалия.
— Паскис, — произнес незнакомый голос.
— Слушаю.
— Вы найдете Рейфа Граффенрейда вот по этому адресу.
Звонивший продиктовал адрес в городке Фрименс-Гэп, расположенном в двадцати с лишним милях от Города. Он говорил медленно и с легким приятным акцентом, который Паскис, в силу сильного замешательства, так и не сумел распознать.
— Кто это говорит? — взмолился он, но в трубке уже повисла тишина.
Паскис трясущейся рукой дал отбой. Сев на стул, он закрыл глаза и попытался логически обосновать звонок. Чего хотел этот человек? Чтобы Паскис отправился во Фрименс-Гэп на поиски Граффенрейда? Кто звонил и зачем направил Паскиса по этому адресу? Чего этот человек надеялся достигнуть?
Паскис все еще раздумывал, когда раздался третий звонок. К этому времени он успел вынуть фотографию человека, который не был Рейфом Граффенрейдом, и положить перед собой на щербатый обеденный стол. Архивариус внимательно рассматривал ее, стараясь
Услышав звонок, он поднял трубку. Это опять оказался лейтенант Дрэффин, который с извиняющейся интонацией сообщил:
— Шеф просил перезвонить вам и сказать, что в пятницу он ждет вас на совещании.
— На совещании? — удивился Паскис. За все годы работы в архиве его никогда не приглашали на совещания. Встречи с шефом с глазу на глаз изредка происходили, но ни о каких совещаниях речь не шла. А тут его предупреждали аж за два дня.
— Он не сказал, о чем будет идти речь?
— Нет, сэр. Он только велел вас пригласить.
— Ммм, ну да, — задумчиво пробормотал Паскис. — Лейтенант Дрэффин, я вот тут думал, могу ли я… иными словами, я хотел бы знать, есть ли в полиции автомобили, которые полицейские используют для…
— Вы имеете в виду машины без полицейских номеров?
— Да-да. Мне кажется, так будет лучше.
— Да, сэр, такие машины имеются.
— А не можете ли вы устроить мне такую машину на время?
— Не вижу проблемы, сэр. Когда вы хотите ее взять?
— Вообще-то сегодня. Мне нужно именно сегодня.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
В те времена, когда Фрингс только начинал свою журналистскую деятельность, в «Газете» работал пожилой репортер-алкоголик по фамилии Томассон, который был своего рода легендой среди газетной молодежи. При всей своей неуживчивости он обладал поистине неотразимым шармом. Фрингсу в свое время казалось, что Томассон испытал все на свете, и его поразительная проницательность объясняется не столько остротой ума и способностью к анализу, сколько богатым жизненном опытом. Фрингс частенько выпивал с ним в старом кабачке «Паломино» еще до того, как его снесли вместе с половиной квартала, чтобы построить на этом месте отель «Гавана». По части выпивки Фрингс не мог тягаться с Томассоном и всегда уходил раньше, оставляя того в баре, где тот продолжал говорить перед неизменно внимательной аудиторией. Фрингс усердно черпал из кладезя мудрости, открывавшегося ему по вечерам, и до сих пор помнил многое из услышанного, хотя со временем, когда он стал обрастать собственным опытом, суждения Томассона уже не казались ему неоспоримыми.
Как большинство репортеров того времени, Томассон относился к городским властям с глубоким цинизмом. Один коррумпированный мэр сменял другого, и, казалось, этому не будет конца. По мнению Томассона, все объяснялось дарвиновской теорией эволюции. Наиболее способные из «криминального класса» поднимались на самый верх, где успешно противостояли любым попыткам их сменить, прибегая к подтасовкам на выборах, подкупу, шантажу и открытому воровству. По его словам выходило, что выживает и благоденствует именно сильнейший преступник.
Фрингс был согласен с такой трактовкой, однако несколько иначе понимал теорию Дарвина. По его мнению, все дело было в инновациях. Они были необходимы, чтобы получить и удержать власть. Привычные методы коррупции и подкупа быстро устаревали, и успех зависел от того, насколько быстро и своевременно будут изобретаться новые формы и способы обогащения и удержания власти. Возможно, Томассон имел в виду то же самое, но Фрингсу казалось, что именно изобретательность — самый верный путь к достижению цели.