Тайный брак

Северин Н.

Она узнала это раньше.

Как всегда, хорошо знакомым ей ходом Людмила прошла в комнату рядом с кабинетом императрицы, где обыкновенно ждала, чтобы о ней доложили, но, когда перед ней растворили дверь, она в недоумении остановилась: у одного из окон стоял какой-то незнакомый ей господин, очевидно тоже ожидавший выхода государыни.

«Зачем

он здесь? Ведь меня всегда принимают одну?» — подумала Людмила и обернулась к сопровождавшему ее дежурному камер-лакею, чтобы спросить, с кем должна она с глазу на глаз ожидать приема, но он куда-то исчез.

После маленького колебания она решилась войти в комнату, однако, едва сделав несколько шагов, снова остановилась. Незнакомец начинал не на шутку интриговать ее. Он так задумался, что, по-видимому, не слышал ни растворяемой двери, ни стука каблучков по ковру, ни шелеста шелковых юбок, и продолжал стоять неподвижно, устремив пристальный взгляд в окно.

Его лица Людмила не видела, но, чем дольше смотрела на него, тем знакомее казалась ей вся его фигура. Безотчетное волнение охватывало ее все сильнее. Наконец, вне себя от необъяснимого ощущения, от которого сердце ее колотилось в груди, захватывало дух и кружилась голова, она с такой силой стиснула в похолодевших пальцах веер, что тот с треском переломился.

Незнакомец обернулся, и Людмила, сама не понимая, как это случилось, очутилась в его объятьях.

Когда они очнулись, поняли, что они еще не на небе, а на земле, и оторвали глаза друг от друга, — на пороге соседней комнаты стояла императрица и с улыбкой смотрела на них.

Предсказание Льва Алексеевича оправдалось: невзирая на благоприятное стечение обстоятельств, при которых Рощин начал службу и получил из рук самой императрицы жену, карьеры он все-таки не сделал. Тотчас по приезде из Испании он взял на год отпуск и уехал с женой в деревню. Ему тогда казалось, что двенадцати месяцев им будет достаточно, чтобы наглядеться друг на друга, но явилось на свет существо,

наполнившее новой прелестью их жизнь в укромном уголке на берегу Волги, и Рощин попросил продления отпуска. Он втянулся в хозяйство, и бросить стройку нового дома и разрастающийся вокруг него сад казалось ему просто грехом.

«Пусть все это обрастет, поокрепнет, тогда можно будет на попечение бурмистра оставить», — думал он.

Но в конце следующего года, когда они уже начали готовиться к отъезду, пришло известие о кончине их благодетельницы, императрицы Екатерины Великой, и Рощины решили не трогаться с места, пока положение не выяснится. Слишком хорошо знали они оба цесаревича, чтобы не ждать больших перемен. Однако кутерьма, поднявшаяся по всему Российскому государству, превзошла их ожидания. Настало такое время, что надо было быть о двух головах, чтобы набиваться на службу, от которой все бежали как от чумы. Города пустели, а деревни наполнялись спасавшимися от бури в родовые гнезда дворянами. Когда же шквал миновал и воцарился новый государь — Александр I — Рощин, пожалуй, и не прочь был бы послужить ему, но память при дворе коротка, и оказалось, что все про него забыли. Самому же напоминать про себя ему и в голову не пришло. Так и остался он на всю жизнь в своей Александровке, которая из года в год все становилась привлекательнее. Дом вышел на славу, сад разросся до того, что фруктами можно было снабжать соседей. А какие славные детки бегали по этому саду и оглашали веселым визгом и смехом большой зал в доме! Красивые, здоровые, умные, добрые, как в сказках сказывается.

— Да что я за дурак, чтобы покинуть такой рай? — говорил Рощин, когда у него спрашивали, неужели он так-таки никогда и не поступит больше на службу? — и, указывая на детей и улыбаясь жене, прибавлял: — Пусть уж они служат, если будет охота, а мы свое отслужили. Не правда ли, Милушка?

1899