Te Amo

An-nA

– Начал срывать одежду, не обращая внимания на крики, сначала рубашку, потом и шорты. Оставшись в одном нижнем белье посреди пустынного моста, меня целиком и полностью начала охватывать паника. Никого рядом не было, никто не мог помочь, совсем никто. – С силой комкаю майку на его теле, но, тут же чувствую, как Рен аккуратно кладет свою руку на мою, чуть сжимая. Немного легче. – Он повалил меня на асфальт, то и дело целуя мое тело, придерживая руки, чтобы я не вырвалась. От него неистово пахло алкоголем, отчего кровь от страха ударяла в голову еще сильнее.

– Сняв

с меня бюстгальтер, он продолжал ласкать меня, продолжал оставлять на моем теле мокрые засосы и метки. Кусал до крови грудь, отчего слезы катились еще сильнее. – Сжимает кулаки, ведь это я тоже чувствую. – Когда он уже хотел перейти к чему–то большему, то с силой раздвинул мои ноги и тут, я почувствовала острую, просто бешеную боль. То ли от хруста, который возник в итоге резкого движения, то ли от того, что в бедро правой ноги мне вонзился длинный осколок бутылки, перед глазами все поплыло, я уже ничего не ощущала кроме того ощущения в ногах, а точнее, их отсутствие.

– Я уже даже не надеялась на то, что меня найдут, но видимо, кто–то свыше решил, наконец, сжалиться, если это можно так назвать. В следующую секунду, я больше не чувствовала на своем теле груза, в виде того парня, далее, слышала лишь гулкие удары и тихие хриплые стоны, которые вырывались у Троя, а позже, он, будто мешок с дерьмом, обездвижено упал на землю. Меня чем–то накрыли, кажется, это была куртка, и живо понесли к рядом стоящей машине и только в больнице, я узнала в своем спасителе Ямато. Никогда его таким не видела, злой, просто искры метал, такой, как никогда серьезный. Позже, мне сказали, что у меня повреждена правая нога и что большие нагрузки на нее запрещены и вот тут–то ниточка порвалась. – Слезы уже нещадно давили горло, и я еле–еле уговаривала себя продолжить. – С четырех лет я занималась танцами, это было моей жизнью. Постоянные тренировки, почти каждый день, море усилий и старании, награды и медали застилали мою комнату, но все это рухнуло. В один миг рухнуло из-за меня же самой. Мне запретили ими заниматься, сначала я брыкалась, но со временем, свыклась.

– Остальная часть истории не так важна, но… - Я хотела продолжить, как неожиданно, Тао немного поерзал и в ту же секунду повернулся ко мне. Его взгляд.…Столько злобы, агрессии, но в то же время, столько вины. Я на секунду замешкалась под этим взглядом, но, все же сказала то, что хотела. – Теперь я тебе отвратительна, да? Ведь я грязная, Рен, это ужасно и…

Ничего не сказав, он просто приблизился ко мне, заставляя замолчать одним лишь своим поцелуем. Никакой страсти или желания, лишь только нежность и ласка.

– Прости меня. – Шепчет он, прижимая меня ближе к себе, обхватывая спину. – Я думал, что ты просто мне не доверяешь, но…как же я заблуждался, умоляю, прости меня.

Не в силах ничего ответить, я просто ошарашено вылупилась перед собой.

– То есть, тебе не противно быть со мной после услышанного?

– После этого мне хочется прижать тебя сильнее и никуда не отпускать. И еще, сердечно поблагодарить твоего друга.

Улыбаюсь сквозь слезы. Боже, неужели он правда говорит мне такое?

Смотрю ему в

глаза, в такие красивые и родные, а он наклоняется, целуя меня в губы. Нежно и будто невесомо, мне это начинает не очень нравится, и я сама тянусь к нему, обхватывая шею и углубляя поцелуй.

Послушно открываю ротик, чувствуя, как его язык проскальзывает в меня, захватывая мой собственный в горячий и пошлый танец. Становится невыносимо жарко, но нам все равно, для нас сейчас существуют лишь мы и поцелуи, которые в данный момент скрепляют наш союз.

Обнимаю его, целую, не желаю отпускать, да и он, как я вижу, тоже не особо хочет этого делать. Нависает надо мной, тут же придавливая своим телом, не прекращая целовать. Закидываю ноги на него, сильнее к себе прижимая.

Чувствую, как Рен немного приподнимается и дернув верх, на секунду разрывая поцелуй, сдергивает с меня футболку. Я поняла, к чему это все ведет, но противиться не могла, сил остановиться не было.

Внизу живота нещадно тянет, что я просто с ума сойти готова, но и чувствую, что Рен возбужден не меньше, об этом я догадалась сразу же, как почувствовала, что что–то твердое упирается мне в живот, сквозь ширинку его джинс. Снимает майку, откидывая ее куда–то на пол, его это сейчас мало волновало, впрочем, как и меня.

Влажная цепочка поцелуев тянется вниз, к шее и ключицам. Я издаю полу– всхлип, полу–стон, когда Рен чуть прикусывает кожу, а позже, будто извиняясь, зализывает место укуса.

Он уже осторожно тянется к задней застежке купальника, не прекращая страстного поцелуя, как дверь в комнату с грохотом открылась на все сто восемьдесят градусов, чуть не слетев с петель.

– Дочка, мы волновались, что вы еще не помирились и… - А вот такого поворота я точно не ожидала. Папа, увидев такую «милую» картину, тут же заставил широченной улыбке расползтись по его лицу. – Ой, а вы, кажется, уже помирились?

Черт, ну надо же!

Стыдливо утыкаюсь в грудь Рена, как из моих уст слышится стыдливое завывание.

Они все здесь, они стоят и таращатся на нас, да еще и папа, довольный, как кот, будто не дочь полуголую в объятиях парня увидел, а в лотерее миллион выиграл. Боже, что может быть хуже?

Осторожно поднимаю глаза на тихонько хитро хихикающего папочку и замечаю на себе тяжелый взгляд, который так и норовиться в душу залезть.

Знаете, бывает и хуже.

– Ямато… - Одними губами шепчу я, смотря на друга смущенными и одновременно покаянными глазами, а он лишь в ответ тяжело вздыхает и в своей обычной манере, говорит:

– Извращенцы. – После чего махнул рукой и скрылся в дверном проеме, как и все остальные во главе с папой, который приговаривал «Давайте, давайте, мы им мешаем, выползайте скорее».

Улыбаюсь, снова утыкаясь у грудь Рена, чувствую, как мои плечи начинают подергиваться и, конечно же, это не укрылось от парня.

– Ты чего это? – осведомляется он, видя в каком истерическом смехе я бьюсь. – Меня тут, видите ли, настиг великий облом, а она смеется. – На секунду замолкает и тут же серьезно продолжает.
– Хотя, знаешь, хорошо, что они зашли.