Шрифт:
Данный роман является вымыслом. Любое сходство с действительностью случайно.
Глава 1. Двое в ночи
Я бы на вашем месте хоть раз в театр сходил.
Сумерки плывут над Москвой. Вдоль улиц протянулись цепи желтых огней, в черном небе холодная пятнистая луна то спрячется за облако, то выглянет из
Припозднившиеся прохожие зябко поднимают воротники и ускоряют шаг. Впрочем, есть и такие граждане, которым ночь нипочем. К ним, очевидно, принадлежал молодой человек, который неспешно шел по Петровке в сопровождении барышни. Она висла у него на рукаве, блестела глазами и трещала, не закрывая рта. Из-под синего беретика выбивались лихие рыжеватые кудряшки, миловидное личико светилось оживлением, а на ногах, несмотря на осеннее время, красовались туфли на небольшом каблучке. Свободной рукой барышня прижимала к себе маленькую сумочку. Окажись поблизости недоброжелательный наблюдатель, он бы не преминул заметить, что и сумочка, и темное пальтишко барышни не отличаются красотой и вообще бросают вызов моде. Впрочем, наблюдатель менее придирчивый удовольствовался бы соображением, что незнакомка просто очаровательна, а что касается ее вещей, то они все равно не могут испортить общего впечатления. В конце концов, в 1936 году мало кто мог позволить себе шиковать и одеваться согласно последним предписаниям заграничных журналов.
– Ой, Ваня, как же хорошо посидели-то! – говорила барышня, зачарованно глядя на своего высокого темноволосого спутника. – И люди культурные, и обслуживание приличное. Знатная ресторация! А ты много получаешь? Ты не подумай, – поспешно спохватилась она, – я просто так спрашиваю. Мне любопытно. Вот у Катьки муж – пожарный, но у него работа опасная… Ой, Ваня! – Барышня хихикнула и крепче прижалась к своему спутнику. – Я и забыла, что у тебя тоже работа не сахар. Ты вообще не похож… Я хочу сказать, ты такой серьезный! Как профессор!
Серьезный Ваня ограничился тем, что только улыбнулся. Улыбка у него была замечательная, открытая, что называется, от всей души – и заставляла забыть о страшном шраме, который шел наискось рядом с правым виском и был отчетливо виден даже сейчас, в октябрьских сумерках, разбавленных светом редких фонарей.
– Нет, ты лучше, – увлеченно продолжала барышня, – в самом деле! Профессора все старые. Правда, получают ужас как много! Я однажды видела профессора, так у него даже своя машина была.
– Люся… – смущенно начал ее спутник.
– Ну что Люся? Я же сказала: ты лучше! Не машина же главное, в конце концов…
Уловив какой-то посторонний шум, Ваня машинально повернул голову. Навстречу им по тротуару от Большого театра шла женщина. Она двигалась очень быстро, стуча каблучками, и в ночи ее шаги казались особенно громкими. По Петровке проехал грузовик, и на несколько секунд его фары осветили незнакомку целиком. Она пробежала мимо Вани, бросив на него
– Ишь ты! – фыркнула Люся.
Ей инстинктивно не понравилась незнакомка, точнее, не понравилось, как Ваня на нее посмотрел. Люся уже считала его чем-то вроде своей собственности, и ее невольно кольнула ревность.
– Знакомая, что ли? – спросила она, стараясь говорить как можно более небрежно.
– Нет, – просто ответил ее спутник.
– Духами брызгается, – пробормотала Люся, втянув носом воздух. – Фу-ты ну-ты! – Ее осенила неожиданная догадка: – А может, она из театра?
Ваня только плечами пожал, всем своим видом показывая, что его это совершенно не касается.
– Я в театры не хожу, – продолжала Люся, совершенно успокоившись. – Ну как не хожу? Была один раз, не понравилось мне. Место далеко, неудобно, видно плохо, а на сцене кривляются чего-то. Хорошо еще, что билет был даровой, от нашей комсомольской ячейки… Вань, скажи, а ты бы мог перейти на другую работу?
– Зачем? – уже недовольно спросил ее спутник.
– Ну как зачем? Мне же страшно. Бандиты всякие, уголовники, а ты их ловишь. А если с тобой случится что?
– Кто-то должен и бандитов ловить, – буркнул Ваня, и по его мгновенно замкнувшемуся виду Люся поняла, что зря затронула эту тему.
– Ваня, ну разве я против говорю? Я же пошутила! – Совершив этот типично женский маневр, Люся решила, что одних слов недостаточно. – Ты не сердишься? Нет? Точно нет? Тогда целуй меня. Целуй, а то не поверю!
Ваня наклонился к Люсе, но тут послышался шум машины, которая мчалась, разрезая ночь светом фар, и молодой человек увлек свою спутницу в темный переулок за театром, где можно было без помех целоваться сколько угодно.
– Ой, Ваня! – хихикнула девушка после того, как ее поцеловали не то в пятый, не то в шестой раз. – Погоди… дай дух перевести… – Она оторвалась от своего спутника, сделала шаг назад, покачнулась и ойкнула. – Ваня!
– Ну что? – спросил молодой человек, улыбаясь во весь рот.
– Ваня, я на что-то наступила, – обиженно сказала Люся, хлопая ресницами. – Я сейчас чуть не упала!
Ее спутник наклонился, рассматривая то, на что она наступила, потом внезапно посерьезнел и стал хлопать себя по карманам, вполголоса бормоча ругательства.
– Вань, ты чего? – пролепетала девушка, струхнув. Она ничего не понимала.
Достав коробку спичек, Ваня зажег одну из них и осветил то, что бесформенной грудой лежало у стены. При ближайшем рассмотрении груда оказалась телом, и было не похоже на то, что оно принадлежит живому человеку.
– Ваня! – завизжала Люся, хватая спутника за локоть.
– А, ч-черт…
Спичка упала на асфальт и погасла. Дернув рукой, Иван стряхнул пальцы девушки и зажег следующую спичку.
– Ваня… – заныла Люся. – Ванечка!
Она сделала попытку снова вцепиться в него, но на сей раз Иван отвел ее руку.
– Ты можешь подержать коробку? – спросил он.
– Зачем? – в ужасе пролепетала девушка.
– У меня только две руки. Я хочу его осмотреть.
– Я… я…
Не слушая Люсю, Иван вручил ей коробку спичек, а сам наклонился над телом, осветив его спичкой. Свободной рукой потрогал пульс, нахмурился, зачем-то осмотрел шею лежащего, а затем и голову. Спичка догорала, и Иван задул ее уже тогда, когда пламя стало обжигать ему пальцы.