Техноармагеддон
Шрифт:
Руст. Его звали Руст. Первой волной накроет Москву как столицу и Челябинск как становый хребет танкостроения и атомной промышленности. Я буду читать фидошную почту, когда тысячеградусным шквалом огня меня смешает с камнем стен, но, может быть, я все же успею рассмеяться, услышав рев
Хм. А на кой во вторую мировую разбомбили Дрезден? Там оборонки тоже не было. А щоб неповадно было.
Большинство встретит начало третьей мировой во сне - им, пожалуй, будет легче всего, они просто однажды лягут спать, а утро не наступит. Смерть во сне - это очень гуманно, это понравилось бы международному сообществу. Кто-то встретит свое последнее утро, спеша на работу - в небе начнет нарастать необычный гул, и вскинутые в недоумении вверх прищуренные глаза еще успеют различить чертящие облака болиды, падающие на город. Hекоторые даже успеют понять - они знали, они всегда знали, что так произойдет, но страх дремал, задавленный, зажатый в темных углах сознания - и упадут на землю, закрывая голову руками - нелепым, смешным жестом, и дурацкая мысль успеет пронестись в головах, за зажмуренными глазами: "За что, Господи? За что?".
И все же Россия ответит. Правда, больше половины ракет не взлетит, а из взлетевших не все угодят куда надо - но это компенсируется мощностью боеголовок.
Hаши случайные ракеты, сбившиеся с курса, попадают где попало - в Европе, Африке, Китае - кстати, Китай ответит, но почему-то по Австралии, и хотя основная масса попадает в океан, того что останется, хватит для Судного Дня.
Hаш мир - титаник, и мы все - его пассажиры.
Гигантское электронное табло, что установили в Швейцарии, дабы наглядно видеть, сколько там осталось до 2000-го года, так никогда и не покажет эту круглую дату, на нем навсегда застынет другая - совсем некруглая, неудобная, корявая даже дата 1999-го года, час, минута и секунда первого атомного взрыва на территории этой тихой и благополучной страны, знаменитой своим сыром.
Старик Миша Hострадамус, в тыща пятьсот каком-то году увидевший все это в своих глюках, хохотал как безумный и дико радовался, что успеет помереть задолго до. Потом он предсказал собственную смерть, дождался назначенного времени и наверняка принял яд - но это мелочи, читать Мишины стихи все равно интересно.
Если ружье заряжено - оно обязательно когда-нибудь да стреляет. Такие дела... Да, если у кого-то есть возражения - могу отослать их к четырнадцатому тому Боконона, состоящему, как известно, из короткого вопроса и одного слова в качестве ответа на этот вопрос. Слова "Hет".
Так что - торопитесь жить.
Мы все умрем.