Технос
Шрифт:
— Вы — дочь гроуэра Делмайера?
— Вы не ошиблись; у вас какие-нибудь новости от него?
— Я очень сожалею, мадам, но у меня нерадостная весть; ваш отец умер.
— Я понимаю.
Она стояла у самого окна; тонкая блуза ясно обрисовывала точеную фигуру, свет из окна оттенял красоту лица.
— А как это соприкасается с интересами службы безопасности?
— Никак. Я использовал это как предлог, чтобы беспрепятственно оказаться здесь.
— Вы очень откровенны, — произнесла она. — Если за этим не кроется нечто большее. Вы не могли бы немного подождать? Я приготовлю чудесный напиток!
Ее самообладание было просто потрясающим. Эрл наблюдал, как она не торопясь готовила
— Вы, конечно, осуждаете меня за то, что я не проявила должной скорби, когда вы сообщили мне о кончине моего отца. Мой отец и я не были близкими людьми. Прискорбно слышать о его смерти, но все приходит к этому, в итоге. Это закон бытия.
— Вы склонны к философии, мадам?
— Нет, просто я — реалистка.
И борец, привыкший преодолевать сопротивление, подумал он. Эта черта была распространена на Лоуме. Здесь же, на Техносе, это помогло ей самостоятельно пробиться в высшие сферы, и она пользовалась сейчас всеми преимуществами и привилегиями, которые давало ей ее положение. Но знала ли она подробности того, что происходило на ее родной планете?
— Да, мне это известно, — ответила она на его вопрос. — Вы не родились на Лоуме, поэтому вам трудно оценивать непредвзято. Но я ненавидела ту систему и обычаи. Дочь там не может наследовать титул и имущество отца; оно переходит к его жене или к мужу дочери. Это может показаться идеальным вариантом для тех, кто живет в собственных усадьбах и владеет землей, но для бедняков в трущобах — это сложная проблема. Большинство гроуэров на Лоуме добры в их собственном понимании этого слова, но даже лучшие из них считают своих работников по статусу чуть выше рабов. Образование очень ограниченно, трудящиеся массы практически ущемлены в этом отношении. Прогресс встречает жесткое сопротивления из-за сумятицы и неразберихи, которые он может внести в привычный уклад жизни на планете. И ядовитые сорняки, распространяющиеся по планете, можно считать в своем роде очищением и наиболее безболезненным путем утверждения нового статус-кво на Лоуме.
— А что вы думаете о регулярных военных наборах? Что происходит с этими людьми? Они становятся счастливее в своем одиночестве?
— Их судьбы — просто единичные удачи; они как сорняки среди ухоженного поля посевов. На Техносе они получают образование, настоящую профессию и оказываются втянутыми в реальный круговорот жизни. Их жизнь здесь несравнимо лучше той, что им досталась бы на Лоуме.
Она просто не знает подробностей, понял Эрл. И повторяет то, что слышала. Но по крайней мере факт существования подобных наборов — не новость для нее в отличие от большинства.
— А теперь, — произнесла она, отодвигая чашки, — расскажите мне об истинной причине вашего визита ко мне. — Она пристально смотрела ему прямо в глаза. — Это что-то важное?
Эрл твердо встретил ее взгляд:
— Да, мадам. Это чрезвычайно важно. Вы мне поможете?
— Если смогу.
Она выслушала его, прикрыла глаза, задумавшись:
— Все это было так давно и там было так много книг…
— Но вы можете вспомнить?
— Мне никогда не удается ничего забыть, — сказала она с горечью в голосе. — Мои способности — это не только радости и положительные эмоции. Мои детство и юность не изобиловали радостью и весельем, и есть многое, что мне хотелось бы забыть… Но Земля?.. — она задумалась,
Дюмарест опустил глаза и заметил, что его руки мертвой хваткой сжимают чашку. Он осторожно опустил ее на стол, пытаясь расслабится:
— И что это за стихотворение, госпожа?
— Что-то странное. — Она начала говорить в детской манере, тонким ломающимся голосом:
— Овен, Телец, Непоседливые Близнецы, дальше — Рак, яркий Лев, Дева и Весы. Скорпион, Стрелец и Козерог, Водолей и Рыбы со сверкающими хвостами…
Она открыла глаза и спросила обычным голосом:
— Вам говорят что-нибудь эти названия?
— Нет, госпожа.
— И тем не менее, они должны что-то означать. — Ее взгляд вновь затуманился, стал далеким, и Эрл понял, что она вновь пытается пробежать взглядом тот старинный фолиант, извлекая на свет каждое оттиснутое на листе слово, буквально высвечивая его в далеких уголках своей феноменальной памяти.
— Знаки Зодиака! — произнесла она с торжеством в голосе. — Попытка упорядочить их, привести к систематическому ряду!
— Зодиак? — переспросил он.
— Двенадцать символов, каждый из которых относится к определенному сектору небосвода. Это завершенный цикл. Двенадцать звездных конфигураций, соответствующих данным описаниям. Если вам удастся найти планету, окруженную похожими фрагментами расположения звезд, то эта планета — та самая, что вы ищете.
— Земля?
— Наверное, она; но я не очень уверена.
Дюмарест попытался скрыть разочарование:
— Большое спасибо, госпожа. А не помните ли вы каких-нибудь карт или навигационных таблиц?
— Нет. — Ее взгляд смягчился, словно она угадала его боль и разочарование. — Наверное, это все, чем я могу помочь вам.
Эрл задумался. Она мало чем помогла ему, но, тем не менее, его путешествие не было бесполезным. Звезды могли помочь найти разгадку; звезды, которые светили ему в детстве. Эти конфигурации отпечатались в его памяти, и можно использовать возможности планетария или компьютерные данные, помощь опытного астронома. Это все только вопрос времени…
Он был твердо уверен, что Земля находится совсем рядом, недалеко, в этом секторе Галактики.
Элен легко коснулась его руки, когда он поднялся, собираясь прощаться:
— Подождите; вы не можете уйти вот так. Я угощу вас еще этим чудесным напитком. Приготовлю его со своими добавками, они придают ему неповторимый вкус. Вам понравится, я уверена. А вы мне тем временем расскажете подробнее о Лоуме. Гроуэр Лимейн — как его дела?
— Спасибо, неплохо.
— А его сын?
Пока она готовила напиток, он отвечал на ее вопросы; Эрл был удивлен ее неожиданным интересом, но причину понял гораздо позднее, когда почувствовал, как окружающее начинает медленно заволакиваться дымкой тумана и сознание уплывает куда-то. Он слишком поздно понял, что в напиток было добавлено снотворное…
Человек, стоявший у входа, был одет в гражданское, но по его выправке можно было безошибочно угадать в нем военного. От молниеносного удара Эрла, направленного ему в солнечное сплетение, он согнулся пополам, упал, попытался подняться, но второй удар заставил его отключиться надолго. Дюмарест, перешагнув через него, бросился к лифту, на ходу стараясь проглотить таблетки, которые дал ему аптекарь; это был стимулятор, и он должен был помочь нейтрализовать действие снотворного, которое женщина подсыпала ему в напиток.