Телек
Шрифт:
– Я могу купить цемент дешевле где угодно! – кричал Гескамп. – Ты и контракт получил только потому, что я поручился за тебя.
Водитель был одним из обездоленных фермеров. Он упрямо тряхнул головой:
– Вы мне не сделали никакого одолжения. Я теряю деньги. Это стоит мне три кроны в час.
Гескамп презрительно указал на небольшой грузовичок с двумя плунжерами:
– Как ты собираешься работать с такой техникой? Твоя задача лишь в том, чтобы ездить к карьеру и обратно. Достань пару погрузчиков Самсона, тогда издержки уменьшатся
– Я фермер, а не водитель. Я согласился на этот контракт, потому что у меня есть то, что у меня есть. А если я накуплю тяжелого оборудования, то увязну в долгах по уши и ничего хорошего из этого не выйдет. Работа на три четверти сделана. Мне нужны деньги, Гескамп, а не совет.
– Ну, от меня ты их не получишь. Поговори с торговым агентом – может, его уломаешь. Я сделал тебе контракт. Это все, что я мог для тебя сделать.
– С торговым агентом я уже говорил. Он сказал, что ничем помочь не может.
– Тогда попробуй встретиться с каким-нибудь телеком – у них есть деньги. А я ничем не могу тебе помочь.
Водитель сплюнул:
– Телеки – дьяволы, которые все это затеяли. Год назад у меня была маслобойня – как раз там, где теперь эта лужа. Я получал хороший доход. А теперь у меня ничего нет. И все деньги, которые они мне дали, чтобы я убрался, ушли в этот песок. Куда мне теперь идти?
Гескамп сдвинул кустистые пепельно-серые брови:
– Мне очень жаль, Нонсон, но я ничего не, могу сделать. Вот телек, расскажи ему о своих бедах.
Этим телеком оказался Форенс Ноллинруд, высокий, с величавой осанкой и соломенными волосами. Он был в плаще цвета ржавчины, шафрановых брюках и черных вельветовых туфлях. Водитель некоторое время смотрел на Ноллинруда, причудливо парившего на высоте трех футов на другом конце двора, потом решился и угрюмо двинулся вперед.
Находясь в конторе, Шорн не мог ничего разобрать из их разговора. Водитель стоял расставив ноги и воинственно задрав голову. Форенс Ноллинруд взирал на него сверху вниз, презрительно скривив губы.
Говорил в основном водитель. Телек давал краткие, односложные ответы, а водитель все больше разъярялся.
Гескамп наблюдал за этой сценой, озабоченно нахмурившись. Он начал пересекать двор с явным намерением успокоить водителя. Когда он приблизился, Ноллинруд поднялся еще на фут или два, повернулся к Гескампу и показал на водителя, словно требуя, чтобы Гескамп убрал этого типа.
Внезапно водитель схватил полосу арматурного железа и сильно взмахнул ею.
Гескамп хрипло заорал, Форенс Ноллинруд быстро отпрянул, но железо все же задело его по ногам. Он вскрикнул от боли и, отлетев в сторону, уставился на обидчика. Водитель, словно ракета, взмыл в воздух на высоту сто футов, перевернулся головой вниз и понесся к земле. Удар о землю размозжил ему голову и плечи. Но Ноллинруду этого показалось мало. Железная полоса поднялась и стала наносить безжизненному телу удары чудовищной силы.
Если бы не сильная боль в ногах, Ноллинруд,
– Теперь придется расхлебывать, – сказал Шорн сам себе.
Он выбежал из конторы. Гескамп стоял, тяжело дыша, и смотрел на тело в причудливом наряде, напоминавшем уже не изысканное человеческое одеяние, а измятые яркие крылья гигантской бабочки. Гескамп заметил, что все еще держит в руках заступ, и отбросил его, словно обжегся. Он стоял и нервно потирал руки. Шорн склонился над телом, с привычной сноровкой обыскал его, нашел и сунул в карман бумажник и маленький кошелек.
– Мы должны действовать быстро. Он оглядел двор. Шесть человек оказались свидетелями происшествия – кладовщик, мастер, двое клерков, двое чернорабочих.
– Соберите всех, кто тут был, а я позабочусь о теле. Эй, парень! – окликнул он побледневшего рабочего. – Давай сюда погрузчик!
Они затащили пеструю кучу в погрузчик, Шорн вскочил в машину и сел рядом с водителем, показывая, куда ехать. Они помчались наискось к северной стене, где у опалубки работала бригада бетонщиков. Шорн спрыгнул на землю и подошел к мастеру.
– Отведи свою бригаду к пилястру Б-142 – поработайте пока там.
Мастер запротестовал. Опалубка была залита бетоном наполовину. Шорн раздраженно повысил голос:
– Оставь все! Я пришлю еще погрузчик. Мастер повернулся, недовольно рявкнул на рабочих. Они задвигались с нарочитой медлительностью. Шорн напряженно ждал, пока они соберут инструмент. Наконец рабочие толпой побрели вниз по склону. Шорн повернулся к водителю погрузчика:
– Давай!
Тело в пестрых одеждах упало в бетон. Шорн залез в самосвал, нажал кнопку. Серая жижа залила лицо с остекленевшими глазами.
Шорн вздохнул:
– Порядок. Теперь вернем сюда бригаду. У пилястра Б-142 он сделал знак мастеру, который держался весьма воинственно. Шорн был конструктором, а значит, по мнению мастера, ничего не смыслил в их работе.
– Можете вернуться наверх.
Прежде чем мастер смог подыскать достойный ответ, Шорн был на погрузчике.
Во дворе он нашел Гескампа, окруженного кучкой встревоженных людей.
– Ноллинруда больше нет. – Шорн взглянул на тело водителя:
– Пусть кто-нибудь отнесет его домой.
Он оглядел людей и пришел к малоутешительным выводам. Все угрюмо отводили глаза. С замиранием сердца Шорн подумал, что от факта убийства не избавиться так просто, как от тела. Он переводил взгляд с одного лица на другое.
– Всем вам необходимо хранить тайну. Если один из нас проговорится даже своему брату, другу или жене – тайны не будет. Вы все помните Вернисау Кнервига?
Испуганный ропот уверил его в том, что они помнили и страстно желали не иметь никакого отношения к убийству.