Телепат
Шрифт:
В телефонной трубке зазвучала мелодия, а через некоторое время женский голос сказал:
– Сегодня вы можете взять машину только в Шереметьево. Вас устроит?
– Да. Что нужно иметь при себе?
– Паспорт, права и кредитную карту.
– Я еду. Забронируйте ее для меня. Пишите…
Евгений Борисович ждал племянницу в лаборатории. Он нарочно не стал принимать ее в кабинете, некогда принадлежавшем брату. При ней он не мог отделаться от чувства неловкости, как будто сидел в этом кабинете не по праву.
Женя села на стул и закинула ногу на ногу. В отличие от своих сверстниц она предпочитала носить юбки. Как она сама говорила, чтобы не смешиваться с толпой, но Евгений Борисович был уверен, что юная кокетка прекрасно понимала, ноги являются не последней деталью в ее привлекательности.
Девушка небрежным жестом откинула волосы. Совсем как ее мать. Евгений Борисович не переставал удивляться, до чего они похожи. Он старался не думать о сходстве племянницы с женщиной, которую всю жизнь тайно любил. Сейчас это мешало. Кроме того, схожесть была иллюзорной. Стоит тронуть, и у этого ангела тотчас прорежутся рога.
От Жени не укрылось, как дядя скользнул взглядом по ее ногам, и в ней моментально всколыхнулось чувство неприязни.
– Ну, и что будем делать? – спросил Евгений Борисович.
Женя молчала. Она сама не знала ответа на этот вопрос, и к тому же не собиралась облегчать ему разговор.
– Думаю, будет лучше всего, если ты вернешь мне диск, и мы с этим покончим.
– Какой диск? – с наигранным непониманием спросила девушка.
– Перестань валять дурочку. Ты прекрасно знаешь какой. Это не игрушки.
– А я думала, что это разновидность «Дума». Пройдешь уровень и переходишь на следующий, в мир иной, – съязвила Женя.
– Не болтай чепухи. Ты ничего не понимаешь.
– Да. И я до ужаса хочу понять, почему от этой программы у людей едет крыша.
– Работа еще не завершена. В будущем эта программа может дать облегчение многим больным людям.
– Браво! А ты в роли благодетеля человечества, – Женя похлопала в ладоши.
– Твой язвительный тон здесь совершенно неуместен. Я действительно хочу принести человечеству пользу.
– А как быть с конкретными людьми? Что Леше и Максу от твоих прекрасных намерений?
– Это роковая случайность. И моей вины тут нет. Если бы они сами не полезли в эту программу, то ничего бы не случилось.
– Если не считать того, что время от времени умирали твои пациенты.
– В любой клинике есть процент летальных исходов.
– Но не в любой пациенты кончают жизнь самоубийством, после того, как на них испытывают психотропную программу, кажется, так ты ее назвал?
– Это ложь! – выкрикнул доктор.
– Ты это кому-нибудь скажи. Но я-то знаю,
– Невероятно! Откуда ты набралась подобной чепухи! Если тебе об этом рассказывал твой приятель, то это его буйная фантазия.
Вопреки бурным протестам Евгения Борисовича в Жене все больше росла уверенность, что все это правда. Дядя, в самом деле, делал противозаконные опыты.
– Леша выбросился с шестнадцатого этажа, а Макс бросился под колеса машины, – напомнила она.
– Почему сразу бросился? Это был несчастный случай. Я-то тут при чем?
– Не слишком ли много несчастных случаев?
– Это все недоказуемо.
– Неужели тебя не мучает совесть?
– Я что заставлял их запускать программу? Они сами открыли ящик Пандоры, – взорвался Евгений Борисович.
– Вот поэтому я и не верну тебе диск. Чтобы больше никто его не открывал.
– Девчонка! Ты сама не знаешь, что делаешь! Это новое слово в психиатрии. Эта программа позволяет раздвинуть рамки сознания. Она дает способности к ясновидению. Представляешь, что это значит, если предсказание будущего станет реальностью!
– А зачем?
– Чтобы корректировать будущее. Строить его так, как хочется. Знание дает власть. Эта программа открывает путь к могуществу.
– Или ведет к сумасшествию.
– Согласен, она еще требует доработки, но это дело времени.
– Ты продолжишь делать опыты на людях?
– Не надо патетики. Когда-то Нобель экспериментировал со взрывами, и его опыты даже пытались запретить, а теперь его имя известно во всем мире и величайшие научные открытия отмечаются премией, носящей его имя. Многие открытия в науке требовали жертв.
– И ты так спокойно об этом говоришь? Это ведь человеческие жизни!
– Эти люди больны, а я даю им шанс на выздоровление.
– Ты сам не веришь в то, что говоришь. Они же твои пациенты. Они тебе верят. Ты страшный человек. Таких, как ты, надо держать взаперти!
– Знаешь что, избалованная девчонка! Ты привыкла жить на всем готовом. Ты можешь себе позволить заниматься чистоплюйством, потому что грязную работу делает кто-то другой. Между прочим, мы начинали исследования вместе с твоим отцом.
Евгений Борисович надеялся, что упоминание о Станиславе поможет образумить племянницу.
– Отец никогда бы не стал делать из людей подопытных кроликов, – процедила Женя.
– Тогда еще говорить об этом было рано. Эта работа была делом его жизни. Жаль, что он не дожил до этого момента и не видит, как ты хочешь разрушить плоды его труда.
– Ты пожалел о гибели моего отца? Вот это ново.
– Не ерничай.
– Я серьезна как никогда. Думаешь, я не знаю, как ты обрадовался, что отец погиб. Ты ведь всегда был его тенью. Ты завидовал ему всю жизнь. Завидовал его успеху, его таланту.