Тело
Шрифт:
– Нет, жопа! Ты можешь меня выслушать? – Прудников посмотрел на Борьку, когда тот кивнул, Слава продолжил: – Мне снилось, будто я проснулся среди ночи, чтобы отлить. Когда вышел на улицу, я учуял запах жареного мяса. Я направился к ферме… Там был Мишка и… и те головорезы, что за нами гнались днем… и еще там был…
– Ну все, парни, давайте к столу, – позвал Финагин. У него в руке был нож. – Давайте, давайте, а я пока зелени срежу. И девчат зовите.
Прудников вспомнил, что во сне он был с ружьем. Он ударил прикладом сначала Мишку Болдина, а потом
Марина вышла из теплицы с пучком зелени.
– А, племяшка, ты уже срезала?
Слава смотрел на происходящее, будто на продолжение сна. Громкие неестественные звуки, то замедляющиеся, то убыстряющиеся движения персонажей. Щеколда туалета открылась с таким грохотом, будто это засов на амбарной двери. Олеся вышла и направилась к рукомойнику. Вообще, с появлением Финагина во дворе все как будто зашевелилось и зазвучало. Словно это он, староста, дал разрешение.
«Странное совпадение, не больше», – подумал Прудников и пошел к дому вслед за Шуваловым.
Однако чувство, что этот спектакль разыгрывался исключительно для него, маленьким зверьком засело в недрах его разума.
Глава 3
Софья снова насторожилась. Ей показалось, что парни говорят о смерти. Она не любила подобные разговоры. После того как погиб Саша, она даже новости не смотрела. Вообще, по телевизору показывали слишком много смертей. Со дня гибели мужа прошло чуть больше двух лет, а она никак не могла прийти в себя. Она так и не начала ни с кем встречаться. Ей хватало общества друзей и подруг, а секс ей был просто не нужен. Здесь Соня лукавила. Возможно, он ей и был нужен, но она не могла предать память о муже. Его не вернуть и бла-бла-бла, – говорили ее друзья и родители. Но ей наплевать, что его не вернуть, что надо жить дальше. Первый год она вообще хотела покончить с собой, но струсила. Струсила и жила дальше. И единственное, что она могла для него сделать, это не предавать его.
– Соня, идем завтракать, – позвала Наташа и снова скрылась за дверью.
– Иду, – ответила Сухорукова, завязала в конский хвост волосы и вышла за подружкой.
Мишка уже был пьян, Борька накладывал салат Ольге, Славик что-то шептал на ушко Олесе, Сережка с Наташей расставляли кружки и наливали чай. Соня села на один из свободных стульев и только теперь заметила, что Марины и хозяина в комнате нет.
– Ты чай или кофе будешь? – спросил Сергей.
– Кофе, – ответила Соня.
– А что, мяса не будет? – пьяно улыбнулся Болдин и вылил остатки самогона себе в стакан. – Или у вас человечина закончилась?
Славик дернул его за рукав. На пороге появился Финагин. По его лицу трудно было понять, услышал он Мишку или нет. Он, как и прежде, добродушно улыбался.
– Ребят, тут такое дело… – начал Эдуард. – Я бы не хотел вас отпускать без проводника.
– Марина же говорила, что есть карта, – сказал Борька.
– Все верно, но со знающим человеком куда спокойней.
– Это да. Но нам бы после завтрака выдвинуться.
– Марина сейчас съездит
Вот теперь Соня поняла, что высказывания Мишки о человечине Финагин все-таки слышал. Он смотрел на пьяного Болдина.
– Нет уж, увольте. Я ночью насмотрелся.
– Что именно ты видел, я могу узнать? – Финагин присел рядом с Мишкой.
Теперь улыбка была злой, будто хищник радовался удачно загнанной в ловушку жертве.
– Да сон он увидел, – вступился за друга Борька. – Столько выпить. И не такое привидится.
– Ну ладно. – Финагин встал. – Если кто захочет все-таки посмотреть, я во дворе.
Все время, что Эдуард говорил, он не сводил глаз с Болдина.
– Фантазер, – произнес мужчина и вышел из столовой.
– Что ты несешь? – прорычал Прудников.
– А ничего. Идемте, посмотрим. А то что-то я один в дураках.
– Да ты и есть дурак, – пробурчал Сережка и сел рядом с Соней. – Наташ, садись.
Чай пили молча. Соня не могла понять, что пропустила. Но потом подумала, что это не столь уж и важно. Взяла кружку с кофе и пару баранок и вышла во двор. Если в свинарнике никого убивать не будут, то она могла бы посмотреть на свинок.
На ферму пошли все вместе. Мишка, казалось, протрезвел и плелся сзади. Его мучила одна-единственная мысль. Зачем душегуб вел их в свинарник? Несмотря на то что Олеся жива, он укрепился в мысли, что Финагин убийца, и только алкоголь не давал ему сойти с ума или запаниковать. Либо он вел их на бойню, либо они все подчистили так, что теперь и комар носа не подточит.
Они вошли через главные ворота. Финагин что-то рассказывал. Болдин остановился у той самой двери, за которой была свалка внутренностей и человеческих конечностей. Попробовал открыть ее, но она не поддалась. Толкнул плечом. Закрыто.
– Я могу вам помочь?
Перед ним стоял человек в грязной майке. Сейчас при свете дня Миша разглядел, что на когда-то белой футболке не совсем грязь. Бурые пятна, скорее всего, были кровью.
Мишка попытался привлечь глазами внимание друзей к себе, но им было не до него. Они, открыв рты, смотрели на хозяина фермы.
– Не сейчас, дружище, – сказал Болдин и, отодвинув мужчину, пошел к друзьям.
Пока он шел, ноги едва несли его. Миша и сам от себя не ожидал подобной наглости. Так разговаривать с тем, кто, возможно… Да что там: возможно?! Сто процентов, он убийца! Что это, наглость или храбрость?
«Ты и есть дурак», – вспомнил Болдин слова Сереги Самсончика.
Да, это точно дурость. Ему бы после увиденного по-тихому подговорить друзей и слинять из этой обители монстров. Так нет же! Мы легких путей не ищем. Надо все усложнить донельзя. И, главное, только теперь до него начало доходить, что это несколько серьезней, чем обвинить продавца мяса в том, что тот ему вместо свинины кусок старой говядины завернул.
– Вот здесь у нас морозильная камера, – произнес Финагин и показал на дверь, до боли знакомую Болдину.