Телохранитель
Шрифт:
— Не мог. Я чемпион штата по стрельбе и всегда попадаю туда, куда целюсь.
Что он делает, как он вообще может это делать?! А губы между тем выговаривали четко и ясно:
— А теперь ты мне скажешь, где Мэрион. И если еще раз ответишь «Не знаю», я снова выстрелю. На этот раз тебе в ногу.
— Ты… ты сумасшедший!
— Возможно. Но если ты мне не скажешь, где она, я выстрелю.
— Я не знаю, правда не знаю!
— Ты лжешь. — На миг показалось, что это происходит не с ним, точнее, с ним, но во сне, скоро он проснется, дома, в своей постели, а потом прибежит
Выстрел — и через секунду крик, тонкий и вибрирующий. Тони согнулся вперед, схватившись обеими руками за голень.
Рэй переложил пистолет в левую руку и включил мотор. Он надеялся, что машина сработала наподобие глушителя и снаружи выстрелы были не особо слышны, но оставаться на этом месте дольше было опасно.
Тронулся с места; достал из кармана платок и протянул продолжавшему подвывать Тони.
— Перевяжи ногу.
Шофер выпрямился, взглянул ошалелыми, полными слез глазами.
— Перевяжи, — повторил Рэй.
Выехал на улицу, свернул на юг — подальше от центра, от людных мест. Остановившись у одного из светофоров, заметил совсем рядом, метрах в двух, полицейскую машину. Если Тони сейчас закричит, позовет на помощь…
Но шофер сидел неподвижно, глядя перед собой. Рану перевязывать не стал, платок так и остался лежать между сидениями. Впрочем, Рэй был уверен, что пуля прошла по касательной к ноге и серьезной раны там нет — скорее, ссадина, как от удара бичом.
Увидев тихую улочку, Рэй свернул туда, проехал метров пятьдесят и снова свернул — в неприметный, плохо освещенный проулок. Остановился и выключил двигатель.
— Итак — где Мэрион Рамсфорд?
— Но…
— Я считаю до пяти, потом стреляю. Раз…
Он сам ужасался тому, что делает; если бы в его присутствии кто-то так мучал человека, он бы наверняка вступился, потому что это нельзя, нехорошо, неправильно!
— …два…
— Не надо!
— …три…
Тягучие, бесконечные секунды; каждая — как вечность, пока она тянется, успеваешь передумать массу вещей.
— …четыре…
А если Тони ни в чем не замешан?! Но тогда почему, когда они проезжали мимо полицейской машины, он не позвал на помощь?
— …пять!
«А вдруг я ошибаюсь?!» — в который раз подумал Рэй, но палец уже нажимал на спусковой крючок.
На этот раз отчаянный воющий крик продлился куда дольше. Немудрено — это вам уже не поверхностное ранение, икра была прострелена насквозь.
Сознание Рэя словно раздвоилось: одна часть, слыша этот крик, дрожала и сжималась от ужаса, от осознания того, что это из-за него, именно из-за него кричит от боли Тони, другая же… другая холодно оценивала происходящее: пуля, скорее всего, застряла в двери, либо прошила ее насквозь и ударилась об асфальт — хорошо, никого не задело рикошетом. Тони уже не кричит — всхлипывает… ага, вот, выпрямляется… Сиплый, сорванный от крика голос:
— Если ты сейчас убьешь меня, то вы уже никогда не найдете мисс Рамсфорд!
— Убью? — Рэй заставил себя хохотнуть. — Я не собираюсь тебя убивать, я просто хочу знать, где она. Следующий раз я
Шофер взглянул на него отчаянными, ошалевшими глазами — и вдруг со всхлипом рванулся вперед, вцепившись в сжимавшую пистолет руку и пытаясь вывернуть ее вверх.
Несколько секунд они, оба притянутые к спинкам сидений ремнями безопасности, бестолково боролись, пока Рэй не сообразил — перехватив «Беретту» за дуло левой рукой, он с размаху залепил Тони рукояткой по уху. Еще раз…
Шофер отшатнулся, заслоняя локтями лицо.
— Ну вот, — тяжело дыша, сказал Рэй. — Не делай так больше, пистолет может случайно выстрелить.
Несколько секунд молчания.
Наверное, нужно было что-то сказать, сделать… Но что можно сказать человеку, которому минуту назад прострелил ногу?!
Снова начинать этот страшный отсчет? А если Тони все же ни в чем не замешан?!
— Мы не хотели сделать ей ничего плохого, — вдруг хрипло и невнятно выдавил из себя шофер. — Это все из-за денег.
В первую секунду Рэй не поверил своим ушам, но Тони продолжал, уже более отчетливо:
— Только деньги, чтобы купить дом нормальный. Мы бы потом ее отпустили, в любом случае отпустили… мы…
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Если Тони снова бросится на него, то на этот раз он может с ним и не справиться — это Рэй хорошо понимал и от своего единственного преимущества, пистолета в руке, отказываться не собирался ни на секунду.
Поэтому машину он вел правой рукой, в левой же, лежавшей на коленях, была зажата «Беретта». Левой рукой Рэй, правда, стрелял хуже, чем правой, но в такую крупную мишень, как Тони, не промахнулся бы.
Впрочем, было не похоже, что шофер собирается предпринять еще одну попытку. Он сидел, скрестив руки на груди и спрятав пальцы под мышками, словно ему было невыносимо холодно; то вдруг начинал говорить — путанно и обрывочно, засматривая Рэю в глаза и через каждые несколько слов переспрашивая: «Ну, ты понимаешь?!» — то погружался в мрачное молчание, прерываемое лишь короткими указаниями вроде «Сейчас, на светофоре, направо сверни».
Когда говорил, то об одном и том же: как же так получилось, что он похитил Ри. Почему-то ему было очень важно объяснить Рэю, что они не имели в виду ничего плохого, просто очень хотели дом — большой новый дом вместо халупы, доставшейся его невесте от покойного дяди.
«Они» — это сам Тони и Сантуцца, его невеста (так, очевидно, из деликатности, шофер называл девушку, с которой жил уже два года).
Все началось случайно: как-то, еще в марте, Тони вез мистера Рамсфорда из резиденции в посольство. Перегородка, разделявшая салон, была не до конца поднята, и он услышал телефонный разговор — посол говорил с мистером Сейлом. Именно так Тони узнал, что кто-то посылает письма с требованием выкупа и что этот «кто-то» грозит похитить мисс Рамсфорд.
Вечером, за ужином, он рассказал об этом Сантуцце — просто как курьез, она любила слушать сплетни из жизни посольства. Он думал, что она удивится — или ужаснется: подумать только, дочь посла хотят похитить!