Телохранители
Шрифт:
Первым нырнул Вильям. Прихватил с берега камень побольше, зашел по горло, бултых и нету его. By, как главный по точным наукам, засекал время. Вынырнул наш австралиец, спустя четыре с половиной минуты. Очень хороший результат. Вышел на берег с самодовольной улыбкой.
А Дианта возьми да и спроси:
— Как Вы добились такого результата.
Я аж хрюкнул, вспомнив соответствующий анекдот. А он как по писаному отвечает:
— Понимаете, я очень долго тренировался, и теперь могу без вреда для здоровья сидеть под водой более четырех минут.
Я, отвернувшись в
И он действительно не подкачал. Просидел под водой шесть с небольшим минут. Когда он вылез, на Вильяма было страшно смотреть. Такой облом. Забыл он, что Раджив рассказывал о своих занятиях йогой. Сейчас он признался, что как любой настоящий йог может на время замедлять большую часть идущих в организме процессов. А я опять хрюкал. Нет, надо успокоиться. Еще не хватало начать ржать под водой. Ладно, нас учили не думать о Белой Обезьяне.
Выбрал камень поудобнее. Медленно зашел в воду, интенсивно вентилируя легкие. Набрал в грудь воздуха и нырнул. Опустился на дно, прижав к животу камень и приняв позу эмбриона. Раджив самоучка, а нас этому учили очень серьезно. Сейчас мое сердце делало не более двух ударов в минуту. Кровь медленно текла по сосудам, омывала мозг. Мысли тоже текли медленно, вяло. Но часы в мозгу четко отслеживали время. Надо продержаться восемь минут. Меньше — неубедительно. Больше — лишнее. Абсолютно незачем раскрывать все свои возможности.
Восемь минут истекли. Активизирую сердцебиение и обмен веществ. Отпускаю камень и резко отталкиваюсь ногами от дна. Тут не глубоко, и я выскакиваю на поверхность до пояса. Кручу головой, судорожно хватаю ртом воздух, как будто никак не могу надышаться. Пошатываясь, выхожу на берег и сразу же сажусь, опираясь руками на камни. Лицо красное, глаза выпучены. Сижу и жду реплики Дианты. И она меня не подводит:
— А у тебя что: тренировка или управление процессами?
Какая молодчина, как по нотам шпарит. Ну не может же она знать этот анекдот. Двадцатый век, мне его прадед рассказывал. Кстати, мы уже на ты? Отлично! А теперь заключительный аккорд. Вскакиваю. Глаза выпучены, морда красная, губы трясутся (эх, какой актер пропадает).
— Что?! Какая тренировка, какие нафиг процессы?! У меня трусы за корягу зацепились!
Демонстрирую трусы. Тишина. Слышно, как медленно, со скрипом, проворачиваются шарики в головах. Выворачиваются из-за роликов. А потом все пятеро ученых грохнули. Хором. От хохота они катались по траве, повизгивали, икали, но никак не могли остановиться.
А я пошел собирать хворост и валежник для костра. Этого добра тут было достаточно. Большой костер я решил не разжигать: похоже, что ночью и так будет слишком тепло. А вот шашлык из остатков мяса приготовить надо. Фрукты и ягоды — это, конечно, здорово, но хотя бы один раз в день надо поесть и мяса.
Вечерело. Н-Солнце опускалось к гребню кальдеры. Тихо потрескивали угли в мангале. Шкворчал жир, выступающий на кусках мяса. Я присматривал за мясом, чтобы оно не пригорело, время от времени переворачивая деревянные шампуры. Остальные расселись поблизости на
Постепенно разговор перешел на обсуждение дальнейшего маршрута. Куда лететь дальше, и насколько мы еще будем углубляться во внутреннее пространство континента. Не пора ли, мол, закругляться. Убедились ведь уже, что ничего опасного кроме хищников на этом континенте нет.
— Подождите, — вмешался By, — у нас на поиски выделена неделя. Прошли только одни сутки. Мы осмотрели крошечный участок материка, преодолев в общей сложности не более трехсот километров. И вы, осмотрев краешек, собираетесь безапелляционно судить о целом? Я считаю, что нам еще как минимум пару дней надо лететь в прежнем направлении и только потом возвращаться.
Я поддержал его, сказав, что в целом согласен с ним, но предлагаю возвращаться другим маршрутом. Так мы сможем осмотреть вдвое большее пространство. Поэтому имеет смысл придерживаться выбранного направления только завтра, а потом свернуть под прямым углом.
Мое предложение всем показалось более целесообразным. А тут и шашлык подоспел. Насытились. Иннокентий в этот раз уже не жаловался на жесткость мяса, подметая его с такой скоростью, что я с трудом успевал очищать его от пригоревшей корки, которую, разумеется, сразу отправлял в рот. Либо мясо действительно стало мягче, промариновавшись лишние сутки, либо котяра за этот насыщенный событиями день успел нагулять зверский аппетит, который не позволял ему привередничать. А скорее всего, и то и другое вместе.
Спать в этот раз улеглись не в спальных мешках, а поверх них. Температура опустилась всего до тридцати градусов. Дежурства решили не устраивать — ну что в этом раю может произойти? Но Иннокентия я предупредил, чтобы он спал не слишком крепко. Да и сам включил в мозгу сторожевой механизм. Который и разбудил меня примерно через полтора часа, когда моего спального мешка коснулась чья-то рука.
Не открывая глаз, я выбросил влево и вверх обе руки, подхватил Дианту (а кого еще Иннокентий мог бы подпустить к спящему напарнику) и завалил ее себе на грудь.
— Я уже соскучилась, — прошептали мне прямо в ухо влажные губы.
Иннокентий
Нда, похоже, мы с напарником в некой противофазе находимся. То мне повезет, а он обломается, то наоборот, как сейчас. Вон, опять к нему прискочила. Пойду-ка я прогуляюсь. Что-то мне говорит о том, что сегодня у них поцелуями не закончится. А остальные все спят. Нет, не все. Австралиец притворяется. И дышит вроде ровно, но меня ему не обмануть. Прилягу лучше тут. Надо присмотреть за мужиком. Похоже, что у него тоже имеются виды на женщину. Или тут все глубже? Надо будет в дальнейшем быть повнимательнее.