Телохранители
Шрифт:
— Нет, — сказали, — мы вам ни в коей мере не угрожаем. Просто предупреждаем о возможности бытового несчастного случая. На ступеньках можете споткнуться и шею свернуть. Или на нож упасть неудачно. Раз шесть. Это бывает.
На том и распрощались. Крепко подумала Унельма. Посовещалась с ближним кругом, проконсультировалась с метрополией, а потом связалась со мной и заключила контракт. Кто именно ей меня посоветовал, не знаю, но представление о моих расценках и условиях она уже имела.
Выйдя из портала с Иннокентием на плечах, я выставил часы на местное время, подошел к местным пограничникам и поздоровался. Да, я не оговорился. Иннокентий
Пограничники неторопливо оглядели нас и поинтересовались целью прибытия на планету. Не знаю, может быть, мне это почудилось, но просматривалась в их взглядах некоторая смешинка. Как будто перед нашим появлением они анекдот услышали и теперь с большим трудом сдерживаются.
— Личное приглашение Унельмы Лайне. Вас должны были предупредить.
— Да-а… нас предупредили… но… мы… ждали… вас только… завтра… Вам… нужна… машина?
— Спасибо, не нужно, я пешком доберусь. Тут ведь близко?
— Да-а… тут близко… Счастливого… вам… пути.
— Спасибо.
Да уж, давненько я не общался с финнами. Это напрягает. Хотя в сутках у них тут 34 часа. Иннокентий выглядел совершенно обалдевшим.
— Привыкай, — повернулся я к нему, — тут именно так и разговаривают. Будем надеяться, что не все.
Нам повезло. Унельма Лайме была медлительной, как большинство финок, но говорила она вполне нормально. Причем по-русски.
Иннокентий
Сергей бодро вышагивал по бетонке, протянувшейся от портального комплекса к стольному граду Суоми. Да уж, столица. Тысячи на полторы городок. Две кирхи, православный собор, здание Эдускунта. Все остальные постройки максимум двухэтажные. Я ехал сверху. Нет, можно, конечно, было пробежаться, ноги размять. Но я ведь еще не совсем из ума выжил — стирать об бетон свои подушечки да когти тупить. Еще набегаюсь. Вон сколько травки вокруг. И вся постриженная. Делать им тут, видимо, нечего — траву стригут. А вон там какие-то метелки кучно торчат, наверно, это пшеница колосится. Уточнил у Сергея. Да, это пшеница.
Эх, какой тут воздух! Чистый, свежий. Хвоей пахнет, травой, морской солью, немножко гарью и, достаточно стойко, навозом. Огромное количество оттенков, нюансов.
Вот светило местное — тускловато. Висит в небе огромная сковорода апельсинового цвета, греет ощутимо, но почти не слепит.
Так, похоже, мы пришли. Сергей повернул к нарядному двухэтажному зданию из розового камня, с палисадником, огороженным кованым заборчиком и заполненным разнообразными цветами. Они росли на клумбах, свешивались по краям вазонов, спускались вниз из подвесных кашпо, лезли вверх, цепляясь за бечеву крупноячеистой сетки. Миллионы запахов.
На крыльце сидят двое полицейских. Это охрана?! Сидят на ступеньках два здоровенных белобрысых лба. Пивко местное из банок посасывают. Что это именно пиво, а не что иное, я вам точно скажу. Не нравится мне его запах. Синие уники расстегнуты, бейсболки
На нас обратили внимание, когда мы уже в нескольких шагах были. Сначала на меня уставились. Удивление пополам с восхищением. Ну да, я красивый. Наконец, допетрили, начали вставать. Медленно, неторопливо. Сергей остановился, ждет. Встали. Заступили нам дорогу. Спрашивают у Сергея, кто он и что ему надо. Сергей представился, объяснил, что направляется к Унельме Лайне по личному приглашению. Задумались. Наконец, тот, что выглядел немножко постарше, справился с принятием непростого решения и связался с хозяйкой. Та разрешила пропустить нас в дом. Полицейские раздвинулись, и Сергей вошел в прихожую.
Чисто, уютно и пахнет приятно. Деревом пахнет, выпечкой, мокрой, чисто выстиранной тканью. Домашние такие запахи, умиротворяющие. Хозяйка — миловидная женщина за пятьдесят в нарядной блузке и длинной, закрывающей колени черной юбке, предложила Сергею домашние тапочки и провела в гостиную. Да, уже не мечта (Сергей объяснил мне, что так переводится на русский имя хозяйки этого дома), но очень даже приятная женщина.
Сергей представился сам и представил меня, как своего напарника. Женщина улыбнулась и сначала подала руку Сергею, а потом аккуратно пожала мою лапу (я втянул когти) и потрепала меня по шее и уху. Я потерся скулой об ее руку, пахнущую хлебом, мылом и каким-то кремом. Приятное сочетание запахов.
Сергей, проявляя вежливость, занялся ни к чему не обязывающим разговором о погоде, а я приступил к делу. Для начала осмотрелся вокруг и прислушался к обстановке. Все спокойно, умиротворенно, но некий диссонанс вносит муха, нарезающая широкие круги по комнате. Нет, жужжание мухи было почти обычным, а вот в движениях ее мне почудилась некоторая искусственность. Проверим. Я мягко спрыгнул на пол, неторопливо прошелся по комнате, демонстративно не обращая на муху ни малейшего внимания, но четко фиксируя ее положение в пространстве. Выбрав момент, когда муха пролетала надо мной, я встал на задние лапы, потянулся вверх и двумя передними лапами аккуратно вынул муху из воздуха. Прикусил клыками, бросил на пол и начал брезгливо загребать ее передними лапами, как будто пытался закопать несуществующим песком.
— Ага, — тут же заинтересовался Сергей. — Похоже, что с этой мухой что-то не так.
Он достал из специального кармашка тонкий пинцет, зацепил им муху и, внимательно рассматривая, поднес к свету.
— У вас случайно не найдется в хозяйстве небольшого магнита, — обратился он к Унельме через некоторое время.
Странный вопрос. Но женщина, ничуть не удивившись, прошла на кухню и сняла один из магнитиков, прицепленных к дверце холодильника. Да, вот уж действительно патриархальные нравы. На Земле ничего подобного уже давно не осталось.
Сергей поднес магнит к мухе, и она притянулась к нему, прилепившись к поверхности.
— На Суоми водятся железные мухи? — изобразил удивление Сергей.
— Никогда о подобном не слышала, — поразилась хозяйка.
Сергей подхватил меня на руки и тихо прошептал в самое ухо:
— Ищи еще.
Я вскарабкался к нему на спину и осмотрелся. Вторая муха тихо сидела на потолке. Сергей проследил за направлением моего взгляда и усмехнулся. Я спрыгнул на пол и отошел к стене, противоположной той, ближе к которой на потолке пристроилась муха.