Темная дикая ночь
Шрифт:
– Пожалуйста, зовите меня Лола. Приятно познакомиться… – говорю я с вопросительной интонацией, потому что в обычных ситуациях в этот момент происходит знакомство. Но вместо этого рукопожатие никак не кончается, и сейчас я не знаю, куда деть мой эмоциональный порыв. Почему никто не представляется? Разве я должна заранее знать каждого по имени?
Отпустив мою руку, женщина наконец отвечает:
– Анджела Маршалл.
Складывается впечатление, будто это был какой-то тест.
– Рада познакомиться, – повторяю я. – Не могу поверить…
Моя мысль на этом заканчивается, и все они смотрят на меня, ожидая, что я собираюсь сказать. Честно говоря, я днями напролет могла бы рассказывать,
Я не могу поверить, что «Рыба Рэйзор» станет известной на весь мир.
Не могу поверить, что люди ее покупают.
И я действительно не могу поверить, что такие интересные люди, работающие в этой огромной киноиндустрии, превратят мой роман в комиксах в фильм.
– Мы ни во что из этого не можем поверить, – приходит мне на помощь Бенни, при этом неловко посмеиваясь. – И в восторге от того, как все повернулось. Просто в восторге.
Женщина рядом с Анджелой всем своим видом показывает «О, ну конечно же, вы в восторге», потому как все мы знаем, что для Бенни это довольно солидная сделка: его двадцать процентов – это приличные деньги. Но это понимание тянет за собой еще одно: для меня случившееся имеет куда большее значение, чем для него. Вся моя жизнь изменилась после одной этой сделки.
И вот мы сейчас здесь, чтобы подписать контракт, обсудить кастинг и составить график.
На панно изображена девушка, вздрогнув, проснувшаяся от того, как ей в позвоночник вонзилась сталь.
Я пожимаю руку другой женщине.
– Привет. Извините, не расслышала ваше имя. Я Лола Кастл.
Она представляется как Ройя Лайани, затем смотрит на бумаги перед собой и готова пояснить, что происходило перед нашим приходом. Но прежде чем она начинает, распахивается дверь, и в стремительно вошедшем я узнаю Остина Адамса, чье появление сопровождается звуками телефонных звонков, стуком каблуков и гулом голосов из соседних помещений.
– Лола! – приветливо окликает меня он, после чего морщится, когда за его спиной резко захлопывается дверь. Глядя на Анджелу, он говорит:
– Ненавижу эту чертову дверь. Когда, блин, Джули организует ее ремонт?
Анджела отмахивается от него, чтобы не беспокоился, и наблюдает, как Остин, не обращая внимания на место рядом с ней, берет стул справа от меня. Он садится и, широко улыбаясь, изучает мое лицо.
– Я твой большой поклонник, – безо всяких вступлений и даже не представившись, говорит он. – Честное слово. Я от тебя просто в восторге!
– Я… Ну ничего себе, – неловко засмеявшись, отвечаю я. – Спасибо.
– Пожалуйста, скажи, что ты работаешь над чем-нибудь новым. Я пристрастился к твоему искусству, историям, – ко всему.
– Мой следующий роман-комикс выйдет этой осенью. Будет называться «Майский Жук», – я чувствую, как Остин взволнованно придвигается ближе, и инстинктивно добавляю: – Но он еще в процессе создания, – а когда снова смотрю на него, он с удивлением покачивает головой.
– Это нереально, да? – его взгляд теплеет, а улыбка смягчается. – Что ты вдохновитель очередного масштабного боевика?
Ситуации, подобные этой – когда я беспокоюсь, что услышу много пустых похвал – обычно заставляют меня затаить дыхание, чтобы сдержать свой скептицизм, но, несмотря на то, что он влиятельный режиссер и продюсер, Остин кажется таким искренним. Он очень привлекательный, но при этом какой-то растрепанный: его светлые золотистые волосы явно были расчесаны при помощи пальцев, он небрит, одет в джинсы и криво застегнутую рубашку, от чего правая половина длиннее левой. И его воротничок так же перекошен.
– Спасибо, – отвечаю я, сцепляя руки вместе, чтобы не было соблазна теребить мочку уха или волосы.
– Я серьезно, – опираясь локтями на бедра, добавляет он, по-прежнему глядя только на меня. Сомневаюсь, что он заметил Бенни. Костяшки моих пальцев белеют. – Понимаю, что именно так мы и должны всем говорить, но в этом случае это действительно правда. Меня захватило с первой страницы, и я сказал Анджеле и Ройе, что мы должны заполучить этот роман.
– И мы согласились, – совершенно не к месту вмешивается Ройя.
– Что ж, – стараясь найти что-нибудь, кроме очередного «спасибо», отвечаю я. – Это замечательно. Рада, что роман вроде бы собрал свою небольшую аудиторию.
– Небольшую? – саркастически уточняет он, откидываясь на спинку стула и глядя на свою рубашку. – Охренеть. Я даже не успел нормально одеться.
Я прикусываю нижнюю губу, чтобы подавить смех, уже щекочущий горло. До его прихода вся эта ситуация повергала меня в безмолвную панику. Когда я была маленькой, мы делали покупки на Гудвилле [онлайн секонд-хэнд– прим. перев.], много лет использовали талоны на еду, и я по-прежнему езжу на Шеви 1989 года выпуска. Я еще толком не могу осмыслить, каково это – изменить свою жизнь, и присутствие этих идеальных Степфордских Сестер [по аналогии со «Степфордскими женами» – одноименным роману и фильму – прим. перев.] за этим столом только добавляет напряжения в эту незнакомую для меня атмосферу.
Но Остин мне кажется тем, с кем я вполне смогу работать.
– Знаю, у тебя уже об этом спрашивали, – говорит он, – я читал в интервью. Но хочу услышать непосредственно от тебя. Что заставило начать писать эту книгу? Что на самом деле вдохновило?
Меня действительно об этом спрашивали – и так много раз, что у меня появился стандартный ответ: мне нравятся женские супер-героини, потому что они отлично умеют справляться со сложными социальными и политическими ситуациями, в популярной культуре и искусстве. Я написала о Куинн Стоун, как об обычной девушке, в духе Клариссы Старлинг или Сары Коннор [героини фильмов «Молчание ягнят» и «Терминатор» соответственно – прим. перев.]: они обе добились успеха своими собственными силами. Куинн встречает странного, похожего на рыбу мужчину из иного измерения. И это существо – Рэйзор – помогает Куинн найти в себе отвагу сражаться за себя и свое окружение, и при этом понимает, что не может отпустить ее домой, даже когда должен. Эта идея пришла ко мне во сне, когда огромный, покрытый чешуей мускулистый мужчина сказал мне прибраться в шкафу. Остаток дня я провела в раздумьях: а что, если бы он на самом деле появился у меня в комнате. Я назвала его Рыба Рэйзор. И представила, что он не наваляет мне за неубранный шкаф, а скажет послать это к чертям и сразиться за что-то на самом деле важное.
Но это не тот ответ, что стоит говорить сегодня.
– Я была в ярости, – выкладываю я. – И считала взрослых либо придурками, либо засранцами, – я выжидающе смотрю в зеленые глаза Остина, пока он не вздыхает и понимающе не кивает. – Я злилась, что мой папа был в раздрае, а мама такая трусиха. И уверена, что знаю, почему придумала Рыбу Рэйзор: он грубый и не всегда понимает Куинн, но в глубине души любит ее и хочет о ней заботиться. Рисовать его самого, как он поначалу не понимает ее человеческую природу, но потом тренирует ее для сражений и в конце концов уступает ей… Я позволяла себе погрузиться целиком в их историю, когда, закончив с домашними делами и уроками, я ночами в одиночестве проводила время в их компании.