Темная душа нараспашку
Шрифт:
И, повернувшись, пошел прочь.
Ну надо же. Конечно, нужно признать, что действия мои были весьма примитивны, однако мужчины в большинстве подобных случаях заглатывают наживку. Но это, похоже, был совсем не тот случай. Мне достался крепкий орешек, пришлось это признать. Или, возможно, ему просто не нравятся вот такие раскрепощенные дамочки, и он предпочитает кротких девиц с глазами, опущенными долу? Но теперь кардинально менять образ было поздно.
Чтобы не стоять, словно тополь на Плющихе, я отошла к барной стойке и с огорчения заказала себе коньяк. В голове
«Трейгис, Трейгис… коммерсант. Бизнесмен. Он слишком осторожен, чтобы подпускать к себе посторонних. Значит, подобраться поближе можно лишь через своих. Своих?.. Да, не много среди моих знакомых людей его круга, сплошь одни менты, подруги-разведенки да чудак Гарик. У Гарика, конечно, море связей, но не думаю…»
Я запнулась. Гарик мог стать моим спасителем, ведь он запросто общается в подобных кругах, лично знает добрую половину местных олигархов и других влиятельных лиц города. Ему ничего не стоит познакомить меня с тем, кого знает Трейгис, а там уже дело будет за малым.
Задача была ясна, и я поспешила ее исполнить, оставив нетронутым свой коньяк. Первым делом я быстро перебралась в женскую комнату, где тщательно смыла с себя всю косметику, заново подкрасила ресницы и губы. Волосы собрала в «ракушку», двухстороннюю курточку вывернула и надела другой стороной, с юбки сняла украшенный стразами пояс, слишком уж привлекающий внимание, а затем удовлетворенно осмотрела себя в зеркало.
Потом я откопала в сумочке сотовый и спешно набрала номер Папазяна. Добродушный Гарик откликнулся практически сразу и, не дав мне даже рта раскрыть, завел свою старую песню:
— О, ароматнейший цветок земли, царица дня и ночи, дева с дивными очами, прелестными губами и гибким станом… — и так далее и тому подобное.
Прослушивать все до конца я и не думала, а набрав в легкие побольше воздуха, как можно четче произнесла:
— Гарик, я хочу с тобой увидеться… наедине.
У Гарика, видимо, напрочь пропал его ошеломляющий дар речи, так как он мгновенно стих, засопел в трубку, пытаясь переварить то, что я ему сказала. Столь откровенного предложения от меня ему еще получать не приходилось, и я втайне посмеивалась, догадываясь, какие мысли в эту минуту посещают его голову и какие картинки он уже себе рисует. О, я-то отлично знала, что он мечтает, проснувшись, обнаружить меня в своей постели, куда который уже год пытается безуспешно меня затащить. Наивный армянский парень, неужто он еще не понял, что мужчина может выбрать только ту женщину, которая уже выбрала его? Иного не дано.
— Па-павтори, что ты сейчас сказала? — наконец очнулся от шока Папазян. — Я не ослышался?
— Да, я хочу тебя видеть и уже жду тебя в клубе «Малибу», что на Пятом Динамовском. Приедешь?
— О чем речь — уже вылетаю, ласточка моя, — обрадованно крикнул он мне в трубку и сразу же отключился. Я могла поклясться, что, в каком бы конце города Гарик сейчас ни был, тут он появится меньше чем через десять минут.
Такое обожание согревало душу и тешило самолюбие, и хотя я ничего, кроме дружеских чувств, к Папазяну не испытывала, не скрою —
Я оказалась везучей: коммерсант никуда и не подумал деться, успокоившись, что его не трогают, да и Гарик явился даже раньше, чем я предполагала. Он выглядел, как истинный джентльмен: в черном деловом костюме, блестящих ботиночках и с такой улыбкой, что дамы вокруг оборачивались.
«Сейчас начнется, — вздохнула я при виде Папазяна, мысленно уже готовя себя к прослушиванию старой песни. — Ох, ох, ох!»
С победоносным видом Наполеона Гарик важно прошествовал прямиком ко мне и распахнул свои объятия, мечтая, что я туда тут же кинусь. Я натянуто улыбнулась и, бросив сухо «Привет», сказала:
— Рада, что ты пришел. Твое общество мне сейчас будет очень кстати.
— Не вижу радости на лице, — задорно произнес почти в ухо Папазян. — На нас посмотреть, так можно подумать, что я друг, который явился утешить тебя после неудачного свидания.
— Не совсем: скорее пришедший, чтобы сделать его удачным, — внесла я необходимую поправку и замерла, ожидая грозы. Папазян пока еще молчал, с трудом переваривая сказанное, и я сочла нужным заметить: — Веду одно дело. Очень нужно познакомиться вон с тем приятным джентльменом, что сейчас делает заказ. У самой не выходит, вот я и подумала…
— Что-о? — Глаза Гарика налились обидой. — И только ради этого ты меня сюда позвала? А я-то думал… Я верил…
— Гарик, Гарик, успокойся, — я нежно погладила его по плечу. — Ну да, мне вновь понадобилась твоя помощь. Если не хочешь, можешь отказаться, но тогда я найду другого желающего, а я ведь вспомнила именно о тебе. Или тебе больше нравится, когда я с другими?
Я провоцировала его на ревность, и мне это вполне удалось. Гарик еще немного посопел, пофырчал, затем косо посмотрел на красавца коммерсанта и заявил:
— А за обман ты меня поцелуешь. И не потом, а прямо сейчас, а то знаю я твою натуру… — Гарик хмуро уставился на меня. Настроение у него, похоже, и в самом деле было испорчено, а это плохо. От Папазяна, а я это знала точно, толк был только тогда, когда он пребывал на вершине счастья и радовался жизни.
Собрав всю свою волю в кулак, мне все же пришлось пойти на уступку и поцеловать его в губы. Гарик только того и ждал. Цепко обхватив меня руками, он так впился мне в губы, что я едва не задохнулась.
Не знаю, как я выдержала эту пытку, но, когда он меня все же отпустил, я едва не сделала глупость, потянувшись рукой к лицу, чтобы утереться. Мне было противно, когда меня вот так лапали и целовали, особенно если тот, кто это делал, не возбуждал меня как мужчина.
— Ну неужели тебе было сложно награждать меня этим каждый раз, — между тем расцвел и расплылся в улыбке Папазян. — Согласись, это же приятно.
«Ага. Кому как, — язвительно заметил мой внутренний голосок. — Как коту против шерсти. Ни за что в жизни даже обещать ему больше ничего подобного не буду. Лучше самой все сделать, чем так расплачиваться».