Шрифт:
Предисловие
Эта мрачная и запутанная история, в общем, закончилась для меня вполне благополучно, хотя в кругу друзей я стараюсь не распространяться о всех деталях, потому как меня однозначно сочтут полным и неисправимым идиотом.
Думаю, что все мои беды начались с того теплого осеннего дня, когда я любовался собственным отражением в гигантском зеркальном окне ультрасовременного здания, коих расплодилось в Москве великое множество. Подо мной натужно гремел нескончаемый поток автомобилей, над головой светило еще теплое солнце.
Словом, в тот теплый осенний
Девушки прикурили тонкие сигареты, выпустили по облачку дыма и лишь потом заметили меня.
– А это кто у нас за окном повесился? – грубо пошутила носатенькая, которую, как позже выяснилось, звали Нинель.
– Вам чем-нибудь помочь, молодой человек? – спросила вторая, опустила локти на край оконного проема, и я уставился на ее грудь, делая вид, что рассматриваю тонкую цепочку на ее шее. – Закурить хотите?
– Я не курю, – признался я. – Но от чашки кофе не отказался бы.
Осторожно упираясь ногами в стыки между стекол, я приблизился к окну.
– Вас как зовут? – спросила незнакомка.
– Стас, – ответил я, принимая чашечку и проливая вниз несколько капель кофе.
– А меня Лариса.
– Красивое имя, – сказал я, а сам подумал: грудь красивее.
– Значит, вы работаете мойщиком стекол?
Носатенькая Нинель заскучала. Мойщики окон ее не интересовали. К тому же на столе вдруг замурлыкал телефон, и она отошла от окна.
– А вы, наверное, крупная бизнесменша? – в свою очередь спросил я.
– Нет, я просто деловая женщина.
– Наверное, замужем? – нагло пошел я в атаку. – А чем вы заняты сегодня вечером? – совсем осмелел я.
– Сегодня занята, – ответила Лариса, повернулась ко мне спиной и отошла к столу. Я подумал, что на этом наш разговор закончился, но она вскоре вернулась.
– Извини, пришла информация по факсу… Позвонишь мне завтра после шести, – сказала она, неожиданно перейдя на «ты». – А лучше, сразу заходи ко мне в кабинет. Номер четырнадцать – шестьдесят пять. Запомнишь?
Я даже рот открыл от столь стремительного развития отношений.
– Но… меня пропустят к вам… к тебе?
– Пропуск я тебе закажу. Все! Чао, милый, до завтра!
Она свела меня с ума сразу и надолго. Я приперся к ней в кабинет в костюме с галстуком и цветами. Лариса усадила меня рядом с окном, которое я позавчера так тщательно мыл, долго смотрела мне в глаза, словно читала мои мысли, а потом как-то очень просто и по-свойски спросила:
– Хочешь хорошо заработать?
Я готовился к другому предложению и, как минимум, рассчитывал на вечер в баре и жаркие поцелуи. Лариса заметила мой конфуз.
– Ты не предполагал, что между мужчиной и женщиной могут быть деловые отношения? – усмехнулась она.
– Я предполагал, но…
– Но рассчитывал на постель? – добавила Лариса.
– Нет, – сказал я и почему-то кивнул.
Она еще раз смерила меня долгим взглядом, потом решительно встала из-за стола и сказала:
– Ну, тогда поедем ко мне.
У нее была трехкомнатная квартира в Лианозово, отделанная в стиле русских народных сказок. И все в ней
Она встала рано, часов в шесть, приняла душ, приготовила мне кофе с горячими бутербродами и уехала в офис. Когда я встал и заглянул на кухню, то нашел короткую записку:
«НЕ ЗАБУДЬ ЗАХЛОПНУТЬ ДВЕРЬ. ТЫ БЫЛ ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК. ПРОЩАЙ!»
Я быстро оделся и поехал к ней на работу. Как ни странно, в бюро пропусков, откуда я хотел позвонить, воспользоваться телефоном не разрешили, но сказали, что на меня снова заказан пропуск.
Лариса, как только я зашел к ней, сразу перешла к делу:
– Ты фотографировать умеешь?
– В каком смысле?
– Смотреть в объектив, наводить резкость и нажимать спуск.
– Это умею.
Она удовлетворенно кивнула и вынула из стола фотоаппарат, вооруженный мощным объективом-телевиком.
– На этой неделе, – сказала она, ты получишь заказ от одной фирмы. Офис – на Юго-Западе. Будешь мыть окна восточного крыла. Когда к тебе привыкнут, перекинешь свои веревочки на северную сторону, опустишься до двадцать третьего этажа и через стекло крупным планом отснимешь всю пленку.
– А что я должен снимать? – не понял я.
– Стол, милый мой! Рабочий стол. Все бумажки, календарь, блокноты, мусор в корзине.
Я усмехнулся и покачал головой.
– Ах, вот оно что! Короче, шпионские страсти!
Лариса не сводила с меня глаз.
– Боишься?
Лишь одно подозрение в трусости вывело меня из себя.
– Было бы чего бояться. Отсниму.
Я сделал все, как она просила. Шикарный кабинет, наполовину скрытый от моих глаз шторкой жалюзи, был освещен слабо, но я рассчитывал, что высокочувствительная пленка все равно вытянет. На большом овальном столе было полно всяких бумаг, и я, метр за метром, заснял все, что могло представлять интерес. Когда я уже закончил работу и заталкивал фотоаппарат в кофр, в кабинет вошел пожилой мужчина. Он тотчас увидел меня, глянул на стол и снова на меня. Шагнул к окну, но перед столом остановился и нажал кнопку селекторной связи.
Я понял, что сейчас мной займется служба безопасности офиса, и поспешил подняться наверх, но на крыше меня уже поджидали два крепких парня в малиновых пиджаках. Ни слова не говоря, они подтолкнули меня к стене машинного отделения, обыскали, растегнули кофр, вытащили из фотоаппарата пленку и засветили ее. Потом они меня били – очень больно, но без крови и синяков. Потом отвезли на первый этаж и сдали дежурному милиционеру.
Мне было неясно, какой, по большому счету, криминал я совершил. Четыре следователя, меняя друг друга, больше недели вели со мной пространные беседы, но ни в чем конкретно не обвиняли, подолгу расспрашивали о моем увлечении альпинизмом, о Кавказском хребте, о работе в спасательном отряде, а потом подписывали повестку и отпускали домой.