Темнее дня
Шрифт:
— Спасибо, но я не думаю, что могу сегодня с вами пообедать. У меня слишком много работы.
Отказ Бестона ничуть не расстроил. Людоед стоял, держа одну руку в кармане и по-прежнему позвякивая не то ключами, не то монетками, а другую прикладывая ко лбу. С лица его не сходила полуулыбочка.
— Дело ваше. Но если вы все-таки передумаете, то я до шести у себя в квартире. Вы знаете, где она. Продолжайте славно работать, Милли Ву.
Какая же у этого человека чудовищная самонадеянность! Он предположил, что она знает, где его квартира. Милли, разумеется, это знала, поскольку Ханна обеспечила ей подробную экскурсию по станции. Но что за надменный мерзавец!
Милли вернулась
Опыт, сказал он. Что ж, судя по слухам, опыта у него было предостаточно, причем не только в одной области. Распутный подонок. «Лучше бы я на Ганимеде осталась», — с горечью подумала Милли.
Она всегда гордилась своей способностью сосредоточиваться, но сейчас возвращение к работе потребовало от Милли всей ее силы воли.
Следующая клетка оказалась очень простой. Наверняка компьютер уже ее раскусил. Датчики СЕТИ зафиксировали сигнал от судна, находящегося в транзите от Дионы к Гипериону. Все ключи были налицо — орбита, близкая к эклиптике, движущийся источник, стандартные частоты. В подобных случаях Милли всегда задумывалась, в какой конкретно мере можно полагаться на программы первичного отсева. Возможно, это была та самая сфера, куда Джеку Бестону можно было посоветовать приложить немного усилий. Пусть даже Людоед вряд ли бы прислушался.
Милли загрузила данные следующей клетки. Все, последняя, а потом чего-нибудь перекусить. Эта клетка выглядела совсем по-другому — настолько странно, что Милли прогнала всю оболочку стандартных программ, но так и пришла к пониманию причины, почему она прошла как аномалия. Доказательства накапливались медленно, и все они были непрямые. Во-первых, источник опять находился далеко от эклиптики, однако на сей раз его и близко не было к Египетскому сектору. Это сразу же в сотни раз снижало вероятность принятия случайных судовых сигналов. Частота и тип импульса были в равной мере необычны. Вместо того, чтобы находиться в «водяной дыре» между эмиссиями нейтрального водорода и гидроксильного аниона, этот сигнал забирался в зону головокружительно высоких нейтринных энергий, где вероятность резонансного захвата была соответственно высокой. Проблема заключалась в том, что никакой генератор, созданный руками человека, не мог выпалить модулированный пучок нейтрино на таких энергиях.
Там определенно что-то было. Вопрос теперь звучал так: послание или мираж? Вселенная вполне способна была производить энергии, настолько далеко выходящие за пределы всяких человеческих возможностей, что даже механизмы порой долго все это между собой обсуждали.
Забросив все мысли о еде, Милли взялась за работу с еще большим рвением, чем когда-либо раньше. Существовала аксиома СЕТИ: что бы ты, как тебе кажется, ни обнаружила, ты не обнаружила ничего. Вернись, еще раз взгляни на данные и посмотри, где ты допустила ошибку.
Милли преобразовывала, инвертировала, стирала, усиливала и производила перекрестные корреляции, пока голова у нее совсем кругом не пошла. Похоже, источник находился за пределами Солнечной системы, хотя там имелся слишком неадекватный параллакс от недавнего движения,
Было уже близко к полуночи, когда Милли наконец сдалась. Она не могла извлечь смысл из увиденного; или, точнее, она могла извлечь оттуда только один-единственный смысл. А все ее инстинкты и исторические познания подсказывали, что такой ответ слишком хорош, чтобы оказаться правдой.
Что теперь? Следовало Милли немедленно предпринять что-либо со своей находкой или лучше было оставить все это дело повариться в мозгу и бросить еще один взгляд завтра утром, когда она будет посвежее? Вся история СЕТИ так и топорщилась горками восторга, за которыми через несколько часов или дней следовали рытвины разочарования, когда сигнал не повторялся, когда его источник обнаруживался в пределах Солнечной системы или когда ему находилось какое-либо естественное объяснение. Это было известно как «эффект ух-ты», названный в честь знаменитого инцидента, случившегося в первые десятилетия работы СЕТИ, когда впечатляющая, но мимолетная аномалия была увидена лишь раз — и больше никогда.
Наконец Милли убедили слова самого Джека Бестона, произнесенные им на одном из еженедельных отчетных собраний. Он тогда выдал предупреждение:
— Мы здесь функционируем в классическом режиме «медленно поспешай». Я десять лет работаю в проекте «Аргус». И я ожидаю, что буду работать здесь еще десять, двадцать, тридцать, сорок лет — возможно, до тех пор, пока меня отсюда вперед ногами не вытащат. Но не позволяйте себе из-за этого впасть в заблуждение, будто все наши находки не представляют собой нечто абсолютно неотложное. В этой игре нет приза тому, кто придет вторым. Если вы считаете, что выполняете славную работенку, можете быть уверены, что кто-то в проекте «Цербер» час за часом вкалывает не хуже. Там компетентная группа, хорошо финансируемая и прекрасно организованная.
В этих словах прозвучало уважение к Филипу Бестону. Так Милли впервые услышала, как Джек положительно высказывается об Ублюдке.
— Только не заявляйтесь ко мне с каждой недоношенной идеей или подозрением, — продолжил тогда Джек. — Проверяйте это дело семь раз справа налево, потом семь раз слева направо. Но если оттуда по-прежнему что-то торчит — а в большинстве случаев торчать не будет, я вас уверяю, — тогда несите его ко мне и только ко мне. Неважно, чем я занят, день это или ночь, сплю я или бодрствую, принимаю душ или сижу на унитазе, сразу же до меня добирайтесь.
Сразу же.
Милли зафиксировала свои результаты в их конечной форме и вышла из кабинки. У нее хватило ума запереть за собой дверцу. Если остальные на станции «Аргус» узнают, как далеко она собралась зайти, она станет посмешищем.
Коридоры станции были тихи и едва освещены. Расход энергии снижался на то время, которое в рабочем соглашении именовалось «периодом сна». Приблизившись к месту своего назначения, Милли сбавила ход. Она чувствовала, что в скором времени ей предстоит выглядеть полной дурой если не для всей станции, то как минимум для одной персоны.