Темное искушение

Лори Даниэль

— Наверное в Сибири, — пробормотал он, открывая дверь и впуская холодный воздух.

Сибирь?

— С чего бы ему быть…

— Я не знаю ни его местонахождения, ни номера телефона в нынешние дни, иначе я бы уже предупредил его о твоём присутствии.

Он бросил мою сумку на крыльцо.

— Вы уверены, что я не могу остаться здесь?

— Мне нравится моя голова там, где она сейчас, на шее.

Я моргнула.

— Это значит «нет»? — он вытолкнул меня на холод. — Подождите, — выдохнула я, оборачиваясь. — Вы можете хотя бы вызвать мне такси?

Он

нахмурился.

— Я мог бы также позвонить Дьяволу, чтобы он забрал тебя.

Я уставилась на него, думая, что мне, вероятно, следует воздержаться от питья воды здесь.

Он покачал головой.

— Лети домой, Мила.

Дверь снова захлопнулась у меня перед носом.

Глава 3

Мила

Schlimazel — неудачник.

Когда замок встал на место, я задумалась, что случилось со старым добрым русским гостеприимством. Они даже не предложили мне поесть. Практически богохульство, чему я научилась, когда росла в Русской семье, особенно от пары, которая, казалось, была очень близка к их религиозной стороне.

С тяжестью папиной тайны, лежащей на моем сердце, и очевидным фактом, что мне здесь не рады, какая-то жалкая часть меня хотела послушаться и просто отправиться домой. Но если я сейчас вернусь…

Я буду думать.

Удивляться.

Продолжать существовать.

И я хотела пожить для разнообразия. Всего несколько дней.

Прежде чем причалы Майами засосали меня обратно в свою бесстрастную дыру. Прежде чем я выйду замуж за Картера Кингстона, рожу двух и пяти детей и утону в светских обедах, кардиганах телесного цвета и нитках жемчуга.

Железные ворота раскачивались взад и вперед на ледяном ветру.

Пища.

Звеня.

Пища.

Звеня.

Я перекинула сумку через плечо, засунула онемевшие руки в карманы и зашагала в надежде найти хоть какой-нибудь транспорт. Было так холодно, что я села бы в такси, даже если бы за рулем сидел сам дьявол.

Смена часовых поясов и недостаток сна давили на мои мышцы. В самолете я проспала не больше минуты, в основном потому, что два ужаса, сидевшие рядом со мной, были маленькими версиями кролика энерджайзера.

Выудив из кармана телефон, я включила его впервые с тех пор, как приземлилась в Москве, и обнаружила тринадцать пропущенных звонков и пять голосовых сообщений от Ивана.

Кто-то слишком драматичен.

Я прочитала сообщения, которые получила от пары друзей и нескольких от Картера, подтверждающие наше свидание в восемь, подтверждающие его, и, после того, как я полностью пропустила его, надеясь, что все в порядке.

Я его подставила.

Я должна была чувствовать себя виноватой, но моя грудь была легкой, впервые за много лет мне стало легче дышать.

С Картером все было в порядке. Наши отношения были дружескими, может — даже милыми. Но когда дело дошло до этого, в последний раз, когда его губы оказались на моих, я провела весь

поцелуй, мысленно спрягая Французские глаголы для моего предстоящего экзамена.

Папа не знал о нескольких онлайн-курсах, которые я брала. Он взорвал прокладку на мою просьбу поступить в колледж, что означало, что он молча смотрел на меня, будто я попросила посетить Северную Корею, прежде чем он сказал: Nyet [8] }. Поэтому я подумала, что лучше всего держать свои занятия на низком уровне.

8

Нет.

Первые четыре голосовых сообщения от Ивана звучали очень по Ивановскому и прямолинейно, чрезмерно информируя меня о том, что он приземлится в Москве в три часа ночи, и требуя, чтобы я оставалась в своем гостиничном номере до его приезда. Однако от пятого у меня волосы на затылке встали дыбом.

Он резко выдохнул, затем выругался, и в трубке раздался глухой удар, как будто он действительно во что-то ударился.

— Не могу поверить, что ты это сделала. Я верил, что ты не полетишь в Москву.

— Я ничего тебе не обещала, — пробормотала я себе под нос.

Он замолчал на мгновение, а затем его умоляющий тон стал холодным, твердым фактом.

— Хочешь хоть раз услышать правду? Хорошо. Если ты хочешь играть в игры и не скажешь мне, где ты, Мила… я труп.

Он говорил так серьезно, что я действительно поверила ему. По крайней мере, на мгновение. Конечно, он не думал, что мой папа убьет его. Скорее всего, это просто отчаянная попытка не дать мне узнать, что у него имеется тайная семья.

«Слишком поздно», — с горечью подумала я.

Но я слабачка, поэтому перезвонила ему, чтобы оставить сообщение и избавить от страданий, только чтобы понять, что у меня нет сигнала. Я подняла свой телефон в воздух, перевернула его — совершила все трюки — и ничего. Мой мобильный должен был работать в Москве, но я не знала, что связь будет настолько ненадежной.

Вздохнув, я сунула телефон в карман пальто. Затем, подняв глаза, я остановилась. Моя обувь захрустела по гравию, когда я медленно повернулась. Солнце уже зашло, и больше половины скрылось за горизонтом. Меня окружали лишь полуразрушенный жилой комплекс и несколько бетонных зданий.

Я совершенно потерялась.

Борясь с дрожью, которая прокатилась по мне, я начала идти.

Дул ветер.

Тени становились все темнее.

И мне вдруг стало очень не хватать Ивана.

Мурашки пробежали по шее и поползли вниз по позвоночнику. Было ощущение, что за мной наблюдают. Я крепче сжала свою сумку, борясь с желанием оглянуться назад, но неизвестность превратилась в тревогу, которая сжала мои легкие, и я больше не могла сопротивляться тяге.

Мужчина — несомненно, судя по росту и телосложению — последовал за мной. Он был одет в джинсы и темное пальто, и его глаза не отрывались от черных водительских перчаток, которые он натягивал, хотя я каким-то образом знала, что полностью завладела его вниманием.