Темное сердце
Шрифт:
Преодолев холл, Филипп не сразу обратил внимание на голос, окликнувший его. В школе он бы сразу признал Бориса Жорина, стоило тому только произнести его имя. Как правило, этот старшеклассник любил наводить страх на каждого, кто был ему по зубам. Он буквально выслеживал тех, кто его боялся и делал все для усиления этого чувства. Даже вне школы Борис мог запросто продолжить свои издевательские приставания ради собственного развлечения.
Филипп услышал свое имя, но не обратил внимания. Он все еще думал о подарке,
Борис стоял перед ним совершенно один, без своих друзей, частенько гулявшими с ним, представляя собой свиту. Но даже в полном одиночестве Жорин проявлял себя при первой возможности. Ему не нужно было ни перед кем рисоваться и показывать свою крутость. Жорин сам знал это и упивался властью, которой наделил себя в свои четырнадцать лет.
– Что это?
Спросил он и, не дожидаясь ответа, вырвал из рук дистанционный пульт.
– Я не слышал, как ты меня звал.
Ответил Филипп, не сводя взгляда с ценной для себя вещи. Борис же просто вертел, по сути, не интересующий его предмет в руках, скривившись, словно испытывая отвращение.
– Это что, пульт управления? Ты в машинки играешься, да?
Он посмотрел на подростка взглядом, наполненным испепеляющим осуждением. В какой-то момент Филиппу даже стало не по себе, ведь игры в машинки в его возрасте уже вызывают насмешку у старших ребят.
– Я носил его в ремонт.
Соврал Филипп, тяжело сглатывая слюну после каждого слова. Он все еще думал о маме, нервно поглядывающей на часы. Хотелось поскорее оказаться в ее машине, а нервы были натянуты до придела.
– И что, починили?
Борис перевернул пульт, осмотрев его с обратной стороны. В какой-то момент было видно, как парень заинтересовался вещью. Возможно, он даже подумал о том, где пульт можно будет хорошо продать. Филипп знал, как ребята из этой компании любят отбирать на школьном дворе недорогие гаджеты с целью продажи или обмена на более ценные вещи.
– Нет.
Соврал Филипп, выдавливая из себя каждое слово. Ему не раз приходилось общаться с Борисом вот так, лицом к лицу, один на один. И каждый раз для мальчика это становилось почти испытанием. Пару раз Борис даже бил его, бывало, доставалось достаточно сильно, но Филипп не жаловался. Он никогда и никому не рассказывал о тех унижениях, которым подвергали его местные хулиганы, ведь быть ябедой намного хуже, чем просто трусом.
– И тогда зачем тебе нужна эта поломанная штука?
В голосе Бориса пропал весь интерес, его не интересовали неисправленные вещи, теперь ему нужно было кое-что другое, более ценное.
– Мама сказала принести его домой в любом случае…
– А так ты все за мамой бегаешь.
Усмехнувшись, перебил его Жорин, толкнув ладонью в грудь.
– Значит, маменькин сынок, – не унимался Борис, держа в левой руке пульт, – любишь титьку сосать перед сном, да? Взрослый парень и все титю просишь?
Лицо Бориса так сильно расплылось в улыбке, что на лысой голове проступили морщины. Его желтые от никотина зубы показались на бледном лице, словно кривые осколки рифов. Жорин делал шаг за шагом в сторону Филиппа, заставляя того отступать назад.
– Нет, я не делаю этого.
Попытался ответить Филипп, но его уже никто не слушал. Борис начал в голос посмеиваться над своими словами, повторяя непристойные оскорбления. Он даже выкрикнул слово «мамкины титьки» так громко, что на двух подростков обратили внимание несколько взрослых, проходивших мимо.
– Тогда, если ты такой маменькин сынок, у тебя должны быть карманные деньги. Они ведь есть у тебя, не так ли?
Жорин смотрел в глаза Толкачеву Филиппу, но у того в действительности не было в карманах ни копейки. Все, что он получал на карманные расходы, выдавалось исключительно по утрам перед школой. Деньги предназначались на обед и проезд, но иногда Филипп умудрялся экономить, складывая мелочь дома в не большую картонную коробку.
– Нет.
– Что?
– Я говорю, нет у меня денег.
– Да ты врешь, мелкий!
Борис уже не толкнул, а ударил Филиппа в грудь кулаком, но даже смягченный зимней одеждой удар, оказался вполне чувствительным.
– Нет, я не вру.
Отозвал тот, увидев, как кулак вновь взлетел в воздух, чтобы обрушиться на него, но уже на полпути Борис остановился, поскольку в их конфликт вмешался кто-то посторонний.
Они оба посмотрели в сторону эскалаторов и там увидели охранника магазина. Мужчина стоял с суровым лицом, заткнув большие пальцы рук за пояс. Он разглядывал подростков, вполне понимая происходящее.
– Что у вас тут происходит?
– Ничего, – тут же с усмешкой отозвался Борис, приподняв оби руки вверх и все еще сжимая пульт, – просто общаемся. Мы давние друзья и давно не виделись.
На последних словах он посмотрел на Филиппа с искрой ненависти в глазах.
– Тогда, может, прекратите здесь выяснять отношения и провалите на улицу?
Борис, не протягивая руки Филиппу, просто ослабил пальцы. Пульт моментально выскользнул из них, полетев вниз. Он упал на пол с глухим стуком, и от уголка отлетел небольшой кусок пластика.
– Увидимся.
Проговорил Жорин, глядя на Филиппа. Затем он, издевательски улыбнувшись охраннику, направился в сторону фонтана в центре магазина.
Быстро подняв дистанционный пульт с пола, Филипп поспешил к выходу с гулко колотящимся сердцем в груди. Еще никогда ему не было так страшно, но не за себя, а за тот предмет, который он пытался донести до дома. Если от удара об пол пульт сломается, то даже в этом случае он сможет починить его. Подарок все равно останется очень важной для него вещью.